Зашипела обожённая кожа, девчонка закричала, рванула к выходу, но Гурт дёрнул за цепь на ошейнике, и фейка упала, почти теряя сознание от боли. Хваталась за железный обод, обжигала руки и продолжала кричать.
– Ну я пойду. – Наблюдать за её мучениями у меня не было никакого желания.
– Погоди, сперва зажги свечи, я хоть посмотрю, что ты мне тут привела. А потом расплачусь с тобой.
От страха, охватившего меня, я даже забыла о золоте, которое полагалось за работу. Эта мысль немного отрезвила, и я торопливо зажгла все свечи, которые сумела найти.
В подвале стало значительно светлее, но менее жутким он от этого не стал. Гурт перекинул цепь через крюк на потолке клетки и натянул, заставив девчонку подняться на ноги, да так, что ей приходилось стоять на носочках, чтобы не задохнуться. Гурт схватил фейку за подбородок и покрутил из стороны в сторону, рассматривая лицо и уши.
– Хорошенькая, – усмехнулся он. – Совсем как твоя сестричка.
– Где она?! – крикнула фейка, но Гурт не ответил и достал из-за пояса нож.
Девчонка оскалилась, попыталась отбиться, но Гурт прижал лезвие к её щеке. Кожа зашипела, девчонка закричала. До меня наконец долетел тошнотворный запах обожжённой плоти. Гурт притянул фейку к себе и облизал рану, я поморщилась и с трудом сглотнула подступившую тошноту. Засмеявшись, он сорвал с фейки плащ, уверенным движением разрезал рубаху и с разочарованием уставился на совершенно плоскую грудь.
– У всей вашей породы с сиськами проблемы, а? – цыкнул он и схватился за штаны.
Распорол шнуровку, дёрнул вниз, остановился в замешательстве. А потом расхохотался. – Это ещё что у тебя за хрень?
Я оторопела. Фейская девчонка оказалась вовсе не девчонкой.
Гурт со смехом посмотрел на меня.
– Ты чего раньше не сказала, что это парень?
– Я… не знала.
– Конечно, я парень! А вы что думали?! Отпусти меня немедленно, человек, и отведи к сестре!
Гурт повернулся к нему, а потом схватил промеж ног. Юноша вскрикнул, попытался вырваться, но нож, опасно приблизился к лицу, заставив его замереть.
На глаза фейца выступили слёзы, он стиснул зубы и старался – насколько позволял ошейник и натянутая цепь – отвернуться от железного лезвия и от довольного лица Гурта, который не сводил с него жадных глаз. Язык Гурта снова прильнул к ране на его щеке."
"Я не справилась с тошнотой и выблевала обед прямо на пол. Гурт расхохотался, отряхнул руку и, достав из рукава шёлковый платок, вытер ладонь.
– Ладно.
