Словно из глубины, через завесу зыбкого тумана я наблюдала за тем, как поднимаюсь на ноги, расправляю плечи и поворачиваюсь к кровати, на которой лежит бездыханный Хоук. Неторопливо подошла к ней, забралась на Хоука и плотоядно ухмыльнулась. Провела пальцами по ране, поднесла к носу и вдохнула манящий аромат полной грудью, положила на язык и медленно облизала, содрогаясь от возбуждения. Кровь была вкусна и полна магии. Как было бы прекрасно пить её, пока его сердце ещё билось. Я провела ладонями по его тёплому животу.
Может быть, этим и стоит заняться…
– Верни его! – потребовала я.
«Ты ещё тут, букашка? Верну, не верещи. Торопиться некуда – он всё равно уже мёртв».
Я наклонилась к Хоуку, заметила окровавленный нож, и Тьма непроизвольно съёжилась от страха, на мгновение вернув мне контроль. Я ухватилась за эту возможность, потянулась к Хоуку, но тут же лишилась контроля, снова отброшенная куда-то в глубину себя.
«Не дёргайся, букашка. Ты теперь тут не командуешь. Я воскрешу твоего мальчика, как договаривались, а потом убью снова.
Живая кровь всегда вкуснее мёртвой».
Я замерла от ужаса.
«И чего дрожишь, букашка? Сделки надо заключать с умом. Как только я разделаюсь с твоим ненаглядным, спущусь к гостям и устрою настоящий пир!»
Я забилась внутри себя, вопя и брыкаясь, пытаясь пробиться наружу и вернуть себе тело. Тьма морщилась, отмахивалась от меня, как от назойливой мухи. Наклонилась к Хоуку и залюбовалась его лицом. Слизала с кожи у рта кровь и поцеловала в губы, собираясь наполнить Хоука своей силой.
Ощущение близости его ещё тёплого тела придало мне сил. Я потянулась туда, где раньше была нить, коснулась своего сердца, и оно вспыхнуло золотым светом. Вспышка была короткой, тусклой, но её хватило, чтобы Тьма, зашипев, сжалась, а я успела рвануться вперёд и схватить нож.
– Только дёрнись, и я убью себя! – Остриё пробило кожу и добралось до рёбер, но я почти не чувствовала боли.
Тьма замерла, не зная, как быть. Я чувствовала, что она хотела броситься на меня и снова отнять контроль над телом, но она тоже чувствовала меня и понимала, что я не блефую и ударю без промедления и сомнений.
«Гадкая девчонка! Я не дам тебе умереть! Не думай, что…»
– Ты боишься этого ножа, он особый, верно? Он отнял у Хоука жизнь, и ты не смогла этому помешать. Решила меня обмануть? Значит, мы обе умрём.
Тьма зашипела, но теперь, когда она была внутри и я чувствовала её так же хорошо, как себя, она не могла меня обмануть.
«Осквернённая реликвия.
