Внутри меня будто развели маленький горячий костёр. Иголки скололи корку льда с позвоночника, жар согнал её с рёбер. Я вдохнула полной грудью, выдохнула, выпуская изо рта облачко пара, и прикрыла от удовольствия глаза.
Хоук выпустил мою руку. Часть тепла схлынула вместе с ним, но костёр в груди остался. Я посмотрела на свою ладонь – совершенно обычную. Но что я, собственно, рассчитывала увидеть?
– Лучше всего вливать силу напрямую внутрь. – Хоук многозначительно покосился на мои губы и хитро прищурился.
– Но я подумал, что мы ещё не настолько близки. Да и ты, подозреваю, была бы против. Такого обмена, как этот, хватит ненадолго, но мы почти на месте.
– В этот раз хотя бы не пришлось пить твою кровь, – проворчала я, пряча глаза.
Ран и Эрренд, услышав это обернулись, обменялись ошеломлёнными взглядами, но ничего не сказали. Я закатила глаза: полагаю, подобные вещи между фейри и людьми тоже считались неприемлемыми.
– Когда будем внутри, держись поближе ко мне, – сказал Хоук, становясь серьёзным.
– Здесь я тебя защищаю, а не наоборот, – хмыкнула я, с удовольствием разминая согревшиеся наконец плечи и шею.
– Не доверяй никому. Ничего не ешь и не пей, – продолжил он.
– Я думала, Сыны Полумесяца любят людей. – Я приподняла брови."
"– Зависит от того, что считать любовью, – хмуро сказал Хоук. – В любом случае эти горы их территория, и мы не можем нарушать условий перемирия, если хотим вернуться живыми.
– Что за условия?
– Не вступать в сражения, не прикасаться к людям, не пытаться никого увести.
– Звучит несложно.
– Надеюсь.
Внешне Хоук казался спокойным, но взгляд его стал колким, черты снова стали напоминать звериные, а воздух вокруг стал плотнее и тяжелее.
– Ты в порядке? – спросила я, опасаясь повторения «перевоплощения», свидетелем которого стала в Хрустальном зале.
– Здесь на нас напал дракон. – Хоук кивнул на покрытые снегом скалы слева, внизу зубастой пастью темнело ущелье.
Не сказав больше ни слова, Хоук ударил коня пятками, обогнал меня и снова вырвался вперёд.
Я посмотрела вниз, в глубокую неровную пропасть, но увидела только тьму. Она клубилась и волновалась, меняя формы, – будто живая. В воздухе пахло грозой – странно, разве бывает гроза в снег? По спине пробежали мурашки, зашевелились волосы на затылке, мне захотелось оказаться как можно дальше от этой тьмы. Моей кобыле тоже, потому что она, замотав головой, двинулась боком и почти прижалась к скале, вдоль которой мы шли.
