Онлайн-библиотека книг
Он назвал его Рыжим, а тот в ответ обозвал его Бузей!
Эвелина изумленно уставилась на Степана.
– Я не понимаю, о чем вы, – устало сказал Бузулуцкий. – Можно мы уже по домам пойдем? Пока меня еще в чем-нибудь не обвинили.
– А я говорю, вы с ним знакомы!
– Вы ошибаетесь!
– Это все гнусная ложь! – не унимался Перелозов. – Говорю вам, они знакомы! На вашем месте, господа полицейские, я бы тщательно проверил этого татуированного юнца с крашеной головой! А может, и еще кто-то из практикантов с ними в сговоре.
– Ну все, готовьте орудия пыток, – фыркнула Алина.
– Не смей мне дерзить, девчонка! – взвился Константин Аркадьевич. – Если потребуется, вы у меня тут до утра просидите! До выяснения всех обстоятельств этого ограбления.
– Еще чего не хватало!
– Сами же сказали, что ничего ценного в музее не пропало, – вставил Егор Кукушкин. – К тому же я стоял рядом, когда Степан сцепился с тем бандитом, и ничего не слышал.
– И снова вранье! – возмущенно рявкнул Константин Аркадьевич.
Эвелина, поняв, что ее начальник сейчас снова устроит скандал, попыталась его утихомирить. Владимир Решетников с любопытством наблюдал за происходящим, но продолжал хранить молчание. Полицейские тоже не горели желанием продолжать этот разговор. Они больше не имели вопросов к студентам, и Егор со Степаном и Алиной отправились по домам.
– Завтра еще поговорим! – крикнул вслед Степану Константин Аркадьевич. – Не думай, что я оставлю это просто так! Я все про тебя знаю!"
"– Как мне надоел этот скандалист, – тихо вздохнул Степан.
– Да придурок он, не обращай на него внимания, – ответил Егор.
– К тому же поздно сейчас место менять, – добавила Алина. – Придется потерпеть его несколько недель.
– Легко тебе говорить.
– Постарайся лишний раз не попадаться ему на глаза. Я так поняла, что нами в основном Эвелина будет заниматься, а она гораздо приятнее Перелозова.
– Ох, надеюсь на это, – слегка повеселел Бузулуцкий.
– Завтра покажу вам Дашу, – сменил тему Егор. – Рассмотрите ее получше и сами поймете, какая она замечательная. Вот подружка у нее – та еще мерзость. Если что, Степаныч, возьмешь ее на себя.
