Таня, у тебя часто начальники менялись?
– Конечно. За все время работы их штук шесть сменилось.
– И как, трудно к новому привыкать?
– Трудно только в первые два раза, – улыбнулась Татьяна. – Потом вырабатывается стереотип, механизм приспосабливания, и дальше уже легче. Почему ты спрашиваешь об этом?
– Гордеев уходит.
– И для тебя это проблема? – удивилась Татьяна.
– Не то слово. Трагедия. Я десять лет с ним проработала. Это вообще всего лишь второй начальник в моей жизни. Не представляю, как я буду без него.
Да и не только я, все мы в ужасе. Понимаешь, у нас как-то сложилось впечатление, что Колобок – вечен, что он будет с нами всегда. Умом-то мы понимали, что так не бывает, но думать об этом не хотелось. Он есть, он каждый день на работе, мы за ним как за каменной стеной. Это ведь очень важно, когда ты не боишься своего начальника. Доверяешь ему.
– Естественно. Если боишься начальника, то пытаешься скрыть от него ошибки и неприятности, а они потом разрастаются до такой катастрофы, с которой уже и не знаешь, что делать.
– Вот-вот, – подхватила Настя. – Он же сам нас всегда учил: ошибки надо признавать и исправлять немедленно, пока еще можно что-то исправить. Мы со своими ошибками постоянно к нему бегали, может быть, потому и работали намного успешнее, чем многие другие. И потом, он нас приучил к тому, что за наши ошибки мы перед вышестоящими начальниками не отдуваемся. Он сам всегда ходил «на ковер», нас прикрывал. Нам, конечно, мозги вправлял, но по делу. И потом, он умел это делать как-то необидно.
Получается, он приручил нас, а теперь бросает. Я знаю, я не имею права так говорить. Никто не имеет права требовать от человека, чтобы он ломал свою жизнь из жалости к подчиненным. Это глупо.
– Не знаю, – задумчиво произнесла Татьяна. – Я ведь попала почти в такую же ситуацию. Приручила Ирку, взяла ее на свое иждивение, она и привыкла, что можно не работать и не иметь профессии и при этом ни в чем не нуждаться в материальном плане. Она постоянно чувствовала свою нужность, необходимость, то есть у нее не было тоски от ощущения собственной никчемности, бесполезности.
И когда встал вопрос о том, что я уезжаю, а она остается, я чувствовала себя ужасно виноватой. Мне казалось, что я не имею права ее бросать. Конечно, все получилось к лучшему, когда оказалось, что у меня будет ребенок. Просто стало понятно, что мы друг без друга не обойдемся. Я ее не брошу. И она меня тоже.
– Хорошо вам, – с завистью вздохнула Настя.
