Благодаря Софье на работе в универсаме его считают чуть ли не интеллектуалом, достойным университетского диплома, смотрят с уважением и даже снисходительно относятся к тому, что он, когда слабость одолевает, по полдня не работает, в подсобке отсиживается. А с врачом тогда как помогли! Да разве для другого какого-нибудь грузчика стали бы они так в лепешку расшибаться, и врача разыскивать, и машину давать? Не стали бы. А для него сделали. Почему? Да потому, что он им Софьиными рассказами уши замылил, умным прикинулся, приличным.
Нет, куда ни кинь, а кругом он Бахметьевой обязан. Софья – домоправительница, которая приготовит обед, приберет в комнате и пришьет оторвавшуюся пуговицу. Софья – мать, которая приласкает, погладит по голове, спросит, как дела и отчего глаза грустные. Софья – друг, которому можно рассказать все без утайки, не стыдясь и не стесняясь, и получить дельный и мудрый совет.
Софья Илларионовна для него – все. Дай ей бог здоровья и долгих лет жизни.
К лету девяносто шестого года Сергей Суриков «созрел».
Если Софья, самый близкий ему на этом свете человек, ждет, что найдется кто-то, кто восстановит попранную справедливость, то кто же еще должен это сделать, если не он сам. Не зря ведь ее сына тоже звали Сережей, это знак судьбы. Сына расстреляли, и Суриков ей теперь самый родной. Разве сын не вступился бы за мать? Мысль пришла легко и естественно, и Сергей долго удивлялся, почему она не появилась у него в голове много раньше, ведь тот разговор о справедливом возмездии состоялся давно, еще в феврале.
Он только не знал, как поговорить с Бахметьевой. Может, совсем просто? «Софья Илларионовна, дайте мне адресочек, я поеду и разберусь с вашими обидчиками».
Поеду и разберусь. Как у него все просто. Билет до Москвы стоит тысяч двести пятьдесят, и обратно столько же, а где лишние полмиллиона взять? Они с Софьей живут скромно, экономят, каждую копейку считают. И потом, что значит: разберусь? Он морду бить Софьиной невестке, что ли, собирается? Глупость.
Не хватало еще с бабой драться. А с мужем ее разборки устраивать тоже не больно умно. Ему сейчас должно быть лет пятьдесят, самый расцвет, он Сурикова в баранку скрутит раньше, чем тот его первый раз ударит. Сам-то Сергей не особенно сильный, хоть и грузчик. Осторожно переносить тяжести – это одна песня, а вступать в активное единоборство – совсем другая, с точки зрения нагрузки на сердце."
"Ладно, он еще подумает. Спешки никакой особой нет. Но и тянуть не надо.
