Даже если это любовь не мужская, а сыновняя.
* * *Она быстро печатала на машинке полный текст постановления об освобождении Сурикова от уголовной ответственности. Дело должно быть в идеальном порядке, чтобы следователь, который будет работать с ним дальше, не помянул ее недобрым словом. Материалы об убийстве Бахметьевой будут присоединены к делу об убийстве супругов Шкарбуль. И в этих материалах не должно быть ничего, что позволило бы обвинить Сурикова хоть в чем-то, кроме обыкновенной трусости.
Татьяна то и дело поглядывала на часы.
С минуты на минуту должна подъехать Ира, привезти пакет из аэропорта. Все, что вчера в нарушение всех правил было изъято из дела и отправлено в Москву, будет возвращено на место. И после этого можно идти к Исакову за своим личным делом, которое со вчерашнего дня лежит в его сейфе.
Уехать. Скорее уехать отсюда. Сложить вещи, забрать Ирку и уносить ноги, сделав вид, что никогда и слышать не слышала про преступную группу, в которую входили сотрудники органов внутренних дел и которая совершала преступления, связанные с приватизацией квартир.
Уехать – и пропади все пропадом.
* * *Они купили четыре билета, чтобы ехать в купе без попутчиков. Проводник, молодой веселый парень с несколько дебильным выражением лица, сразу предупредил:
– Девушки, на ночь запирайтесь как следует, а лучше спите по очереди. У нас в поездах грабят.
– Спасибо, порадовали, – фыркнула Ира, которая еще сохранила способность шутить. Вероятно, потому, что не знала, от какой опасности они бегут.
Несмотря на сжатые сроки, домовитая Ирочка сумела упаковать неимоверное количество вещей, умело разложив их по большим дорожным сумкам. Более того, она даже успела напечь своих знаменитых пирожков с капустой, которые и извлекла на свет божий, как только проводник принес чай.
– Ирка, опять! – простонала Татьяна. – Я же тебя просила!
– Ну в дорогу-то! – возмутилась Ира. – Святое дело. Не хочешь – не ешь. Пусть Настя поест. И Стасову привезем, он их тоже любит.
Татьяна, конечно, не выдержала и два пирожка все-таки съела.
Они уже улеглись и погасили свет, но уснуть удалось только Ире.
– Настя, – шепотом позвала Татьяна, – не спишь?
– Нет."
"– Знаешь, у меня Бахметьева все из головы не идет. Какой же невероятной силы была старуха, если внуку пришлось ее убить. Ты можешь себе представить? Я все понять не могла, зачем он ее убил. Взял драгоценности из родительского сейфа – и живи в полное свое удовольствие. Мало ли о чем он со своей бабушкой договорился.
