Приятно, когда кто-то интересуется архивами, это теперь редко случается.
– Когда к вам можно приехать? – спросила Татьяна.
– Да когда угодно. В любой день.
В любой день. Еще одна вводная в постепенно прорисовывающийся план. Только бы не ошибиться с Исаковым. На него вся надежда. Он мужик непростой, в характере у него дерьма полно, вон как обставил ее визит к Величко. Но склочный характер не означает непорядочности. Придется рискнуть. Другого выхода Татьяна не видела. Она была женщиной до мозга костей, мыслила по-женски, действовала по-женски.
И боялась тоже чисто по-женски, иррационально, не чего-то конкретного, а всего вообще. Но именно поэтому и обладала способностью к необдуманному риску, полагаясь не на логику, а на интуицию.
Был уже седьмой час вечера, когда она пришла в кабинет к Исакову.
– Слушаю вас, Татьяна Григорьевна, – буркнул он, не поднимая головы от бумаг. – Надеюсь, вы пришли доложить, что закончили какие-то из порученных вам дел?
– Нет, Григорий Павлович, я пришла с более серьезным вопросом.
Мне нужна ваша помощь. И ваша защита.
Исаков соизволил оторваться от писанины и с недовольным видом уставился на нее.
– В чем дело? Почему защита? Вас кто-то обижает?
– Хуже. У нас, Григорий Павлович, большая неприятность. Та группа, которая наживается на приватизации квартир, имеет в нашем подразделении своих людей.
Исаков аж задохнулся от негодования.
– Вы отдаете себе отчет? Насколько обоснованны ваши слова?
– Ни насколько. Это пока только подозрения. Я знаю, как их проверить и что нужно сделать.
Но я боюсь. Вы видите, Григорий Павлович, я честна с вами. Я боюсь. Я женщина, и мне страшно. Поймите меня по-человечески, я недавно вышла замуж, я хочу родить ребенка, я собираюсь переехать к мужу в Москву. И я не хочу, чтобы со мной случилось то, что произошло с Панкратовым. Я не смогу себя защитить.
– При чем тут Панкратов? Татьяна Григорьевна, я отказываюсь вас понимать.
– Но вы готовы меня выслушать?
– Да, пожалуйста. Я внимательно вас слушаю. Только имейте в виду, если вы затеяли какой-то обман с целью выцарапать свое личное дело и быстренько улизнуть в Москву, это вам не удастся.
Татьяна говорила долго. Она готовилась к этому разговору полдня, мысленно составляя фразы четкие, лаконичные и убедительные.
– Когда дело об убийстве Бахметьевой вел Панкратов, в нем были сведения о том, что генеральная доверенность выдана Сурикову. Когда дело попало к следующему следователю, к Чудаеву, эти материалы из дела исчезли.
