Почти у всех были мужья или любовники, и почти все были не прочь быстренько заняться любовью, не выходя за пределы универсама и не пробуждая ревность своих мужчин поздними возвращениями или немотивированными отлучками. Короче, все складывалось к обоюдному удовольствию. Сережа наладил отношения с кассиршей Галочкой, которая два раза в неделю закрывала кассу на глазах у негодующих покупателей и бегала на двадцать минут к нему в подсобку.
Софья Илларионовна тоже, видно, понимала, что секс – не последнее дело в жизни мужчины, и несколько раз высказывала беспокойство по поводу того, что у Сергея нет девушки.
– Да что вы так печетесь об этом? – удивлялся Суриков. – Вы радоваться должны, что я не шляюсь, а дома сижу.
– Много мне радости-то с твоего сидения, – фыркнула Бахметьева. – Самое опасное и есть в том, что ты при мне сидишь, вместо того чтобы с девушками гулять. Человек должен вести нормальную жизнь, а если он себя в чем-то насильно ограничивает и терпит, добром это не кончается. Или тебе не хочется?
Вопрос был, прямо скажем, бестактным и задан в лоб.
Сергей оторопел от неожиданности и с перепугу ответил также в лоб:
– Хочется.
– Ну вот, видишь, а если терпишь, то и сорваться можешь, глупостей наделать. Знаешь, от чего в войну иногда умирали? Не от голода, а от того, что разум теряли, когда еду видели. Так наголодаются, бывало, что остановиться не могут, едят и едят, было бы что. И умирали от заворота кишок. Так и ты, терпишь, терпишь, держишь себя на голодном пайке, а потом подвернется случай – и забудешь про все, закрутит тебя баба, подомнет под себя, опять в дурную компанию попадешь.
А я тебя обратно не приму, я же предупреждала, что второго раза не будет. Или, что еще хуже, за изнасилование сядешь. Бабы – они знаешь какие бывают? Не приведи господь. Не понравится ей, как ты себя ведешь, она и пойдет в милицию на тебя жалобу катать, дескать, ты ее силой заставил. А в милиции-то ей поверят, а не тебе. И пропадешь ни за что. Ты послушайся моего совета, найди себе зазнобу.
Тебе же самому легче жить станет. Только сюда ее не приводи, мы уговаривались, чтобы здесь посторонних не было.
Когда дело с кассиршей Галочкой сладилось, старуха Бахметьева узнала об этом раньше, чем Сергей переступил порог квартиры. То ли чутье у нее было, то ли сытость кошачья у него на лице была написана, но Софья Илларионовна улыбнулась ободряюще."
"– Вижу, послушался моего совета. Молодец, Сереженька, правильно жизнь свою организуешь.
