Император и Сталин

Сталину, ещё совсем малоизвестному партийному клерку, пришлось учиться выживать и лавировать между такими мастодонтами подковёрной борьбы, как Свердлов, Троцкий, Красин, Зиновьев, Каменев. Было страшно. Азартно. Почти безнадёжно. Но он не просто выжил. Он победил, виртуозно сталкивая их лбами и вынуждая пожирать друг друга в то время, пока сам Сталин скрупулёзно, по кирпичикам, собирал собственную структуру власти.

Победил тогда – победит и сейчас. Поэтому к первой встрече с первым “родственником” у императора был уже готов план действий, написанный накануне, под бормотание пришедших на ум стихов Есенина:

“… Мне противны и те, и эти,Все они – класс грабительских бандНо должен же, друг мой, на светеЖить как-то Рассветов Никандр… ”Великий князь Александр Михайлович совсем недавно вернулся на флот из отставки, куда его “по-родственному” вышвырнул генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович.

Поводом для отставки была, якобы, некачественная программа усиления Российского флота на Тихом океане, в которой Сандро предсказывал неизбежность войны с Японией.

Причина отставки была другая, насквозь меркантильная и циничная. Если бы программу одобрили, то выполнять, скорее всего, поручили бы её автору. А, значит, через Сандро потекли бы бюджетные деньги, которые генерал-адмирал давно считал своей собственностью.

Николай II, кстати, повёл себя в этом конфликте как последний малодушный негодяй. Это ведь он попросил Александра Михайловича написать злосчастную программу. А потом сдал его на растерзание дяде при первых же признаках генерал-адмиральского гнева.

Вернулся Сандро на флот через три года на крайне скромную для великого князя должность старшего офицера броненосца береговой обороны “Генерал-адмирал Апраксин” (С мая 1900 – командир броненосца “Ростислав”) и сидел тихо вплоть до ливадийского комплота, где только его решительное “нет” остановило отстранение Николая II от власти (а, может, и от жизни) “в связи с тяжелой и скоропостижной болезнью”.

На личном деле великого князя, которое представляло пока только листок в блокноте императора, красным карандашом были дважды подчёркнуты слова: “фаталист и мистик, увлекается эзотерикой и спиритизмом”.