Император и Сталин

И что прикажете делать с этим первородным грехом?

– Вот Маркс и предлагает всё отнять и поделить по справедливости, – подыграл Витте министр образования Боголепов.

Витте с раздражением посмотрел на “этого книжного червя” и махнул рукой:

– А что, мало отнимали и делили? Да, всю историю только этим и занимались, и всегда исключительно с благородными побуждениями. В душу человека вложена идея справедливости, которая не мирится с неравенством – с бедствием одних в пользу других – от каких бы причин это ни происходило.

В сущности, это корень всех исторических эволюций.

Но почему тогда воз и ныне там? Почему после каждого передела “по справедливости” всё очень быстро возвращалось на круги своя? Нет, не в этом дело. Дело в нашей темноте! С развитием образования народных масс – образования не только книжного, но и общественного – сказанное чувство справедливости будет всё более и более расти в своих проявлениях и, в конце концов, станет постоянным состоянием всего общества.

– И когда у вас запланировано хождение в народ? – не скрывая своей иронии, полюбопытствовал Боголепов.

– Да, голубчик, что-то вы погорячились, – подал голос Дурново, – как вы собираетесь усадить за парты крестьян, которые, как сказал государь, с голоду пухнут? Да они поменяют ваши “аз-буки-веди” на краюху хлеба или на штоф водки, на том дело и кончится…

Сергей Юльевич закрыл глаза и про себя грязно выругался. К петербургской знати он не испытывал ни малейшей любви: «Они отличаются от обыкновенных людей не столько большими положительными качествами, как большими качествами отрицательными» – писал он в своём всеподданнейшем докладе императору.

Как-то и вовсе обозвав немалую часть дворянства «дегенератами», Витте предложил Николаю II лишить их права занимать высокие государственные посты, если только они никак не проявили себя в конкретном деле. Идея, разумеется, не прошла.[6]

Придворные, конечно же, знали о таком отношении к ним министра финансов и щедро отвечали взаимностью.

– И всё же, любопытно узнать именно ваше мнение, – не унимался министр путей сообщения, – что вы думаете, каким образом можно создать условия и какими должны быть эти условия, при которых ныне немощное, непроизводительное крестьянское население, не способное даже прокормить себя, вдруг станет полноценным участником товарного обмена?

– Я не только думаю, я настойчиво пишу об этом, в том числе, и в самые высокие инстанции.