Тот твой хозяин, который книгу цитировал, подьячий, это его ты потом… сожрал? Об этом есть в твоем личном деле. Ты ненавидел и презирал его? За то, что он жестоко с тобой обращался?
Владимир не ответил. Повалил густой снег, и див сосредоточенно всматривался в серо-черную мглу. Мончинский уже решил, что Владимир не хочет отвечать. Но тут он заговорил:"
"– Я упомянул, что читал эту книгу. Читать и писать меня научил именно он. Чертей тогда не было принято учить грамоте. И он же показал мне, что значит преданность делу.
На старости лет он боялся, что с ним случится удар и он попадет в богадельню, поэтому приказал в таком случае сожрать его. А мне предоставил выбор: быть свободным или вернуться на службу. Он скопил тысячу рублей и оставил их мне. Три года я прожил как человек и только потом решил вернуться. Я до сих пор храню его память. Этого нет в моем личном деле, потому что я никогда никому об этом не рассказывал.
Он замолчал. И Мончинский понял, что больше не будет сегодня задавать вопросов.
Подъехали к дому.
Владимир открыл перед колдуном дверцу. И уже собрался снова сесть за руль, чтобы отогнать машину в казенный гараж и вернуться в общежитие. Но Мончинский его остановил.
– Ты не поедешь в общежитие сегодня, – не терпящим возражений тоном заявил колдун, – останешься у меня.
На этом его неожиданная самоуверенность так же неожиданно закончилась, и, бросив на дива быстрый взгляд, он спросил:
– Ты ведь не возражаешь?
Владимир молча запер машину. Они поднялись на четвертый этаж.
Мама Мончинского стояла на пороге.
– Сережа, – воскликнула она, – почему ты так поздно? Я жду-жду, уже начала волноваться. Ой… ты не один, – она заметила Владимира.
– Мама, – торжественно сказал Мончинский, – позвольте представить. Это Владимир. Мой напарник и во многом наставник. А это моя мама, Елена Николаевна.
Владимир вежливо поклонился.
А Елена Николаевна кинулась к нему.
– Ах, Владимир, как же я счастлива вас видеть! – Она схватила дива за руки и мягко, но настойчиво потащила вглубь прихожей.
– Проходите скорее, раздевайтесь. Сережа столько о вас рассказывал! И вот наконец познакомил лично. Вы даже не представляете, – она понизила голос, – как я рада, что Сережа работает именно с вами. Он говорил, что вы самый сильный див в Управлении, после дива князя, разумеется. Вы уж позаботьтесь о моем мальчике, он у меня один и такой безрассудный…
– Мама! – У Мончинского, пытавшегося выбраться из шубы, зарделись уши.
– Я позабочусь, – пообещал Владимир.
