Питомец, конечно, ел едва ли не больше, чем средняя овчарка, но и не болел, а главное, не постареет и не умрет.
Скорее всего, даже переживет самого Виктора. И это как раз совсем неплохо. Мальчишки уж точно позаботятся о дракончике.
А вот Гермес о дальнейшей судьбе Кузи не особенно задумывался. Впрочем, это уже точно не его, Виктора, дело. Тем более что Кузя с такой гордостью носил на ошейнике орла Управления. Наверняка даже расстроится, если придется его снять.
– Может, все же перейдете на службу в Управление? – спросил Виктор.
Кузя, приняв человеческий облик, выскочил из ванной. В руке его пищал Дракула.
– Точно! А правда, давайте! – воскликнул он.
– Отличная мысль, – поддержал Мончинский, – заодно сможете Владимира к себе на год взять. А потом я опять на него прошение подам.
Виктор обернулся к Владимиру. Тот замер в дверях и посмотрел на Гермеса долгим внимательным взглядом.
– Это хорошая идея. Я бы настоятельно рекомендовал вам, ваше сиятельство, пойти на государственную службу.
Рекомендация прозвучала неожиданно, но Виктор уже привык к Владимиру и к тому, что иногда див разговаривал махровым канцелярским языком, а иногда – вел себя совершенно как человек. Но было что-то в его словах, что заставило Виктора нахмуриться. И Гермеса тоже.
Но друг тут же улыбнулся.
– Нет уж, благодарю. Боюсь, мы с князем Булгаковым на одной территории не уживемся. Так что там с судом? Кто еще пойдет с полной доказательной базой?
– Еще шестеро. Колдуны Рождественского, Скрепцов и Федотов, помните, распорядитель с арены.
Против него свидетельствуют дивы, он приводил им жертв для пожирания. Еще десять человек пойдут как соучастники, есть доказательства, что они знали о том, что дивы для развлечения вызывались незаконно из Пустоши. Тут уже сам Рождественский постарался – брал с них подписи под договором «оказания услуг».
– О… а зачем? Чтобы их легче в тюрьму было посадить? – рассмеялся Кузя.
– Да, Кузя, вроде того, – пояснил Мончинский, – это было сделано специально, чтобы «замарать» их.
Если бы они донесли на Рождественского, то вслед за ним сами пошли бы под суд. Что и случилось. Все их подписи он бережно хранил у себя в сейфе.
– А остальные? Те, кто мучил дивов? Им, значит, совсем ничего не будет? – В голосе Кузи появилась горечь.
– К сожалению… – опустил голову Мончинский.
– Да уж… – пробормотал Аверин, – вряд ли тебя утешит, что их больше не принимают в приличном обществе.
