Там я решил немного развлечься.
– Болван… нашел время. И… что? Они попытались бежать?
– Нет, – Кузя покачал головой, – оказалось, что на судне прятались человек из Управления и его див.
– Что?! – Скрепцов открыл рот и вытаращил глаза.
– Они услышали шум и бросились спасать девушек. Я выхватил оружие и… – Кузя сделал драматическую паузу, – его див меня сожрал. – Он улыбнулся во весь рот. Эх, жаль, что под личиной не покажешь клыки. Это всегда производит впечатление.
Но, судя по всему, это было излишним.
Скрепцов попятился, споткнулся, с размаху сел на пол и спиной вперед пополз к стене, как кузнечик. Кузя рассмеялся и сменил облик.
– Уйди, тварь! А-а-а-а!!! Помогите!
За спиной Кузи скрипнула дверь, и послышался звук аплодисментов.
– Браво, Кузя! У нас бывают любительские спектакли, я приглашу тебя поучаствовать. – Виктор Геннадьевич шагнул к Скрепцову, но тот, мельком взглянув на полицейского, снова во все глаза уставился на Кузю.
– Не бойтесь, он вас не съест, господин Скрепцов.
– Хозяин тоже зашел в гостиную. – Ну как вам, – обратился он к Виктору Геннадьевичу, – он достаточно наговорил для суда?
– Вполне. И девушка его помнит. И свидетельство дива, сожравшего его подручного, тоже очень важное доказательство. Но, позвольте, зачем? Велите диву его сожрать, и дело с концом. Все равно приговор будет именно таким.
Колдун посмотрел с некоторым сомнением:
– Думаете? Я бы все же предпочел суд. У меня див и так одного сожрал уже…
– Да полно вам, я буду свидетелем, что он на вас напал.
Вы только подумайте, сколько будет возни с его допросом, он наймет адвоката, начнет запираться, врать. Может, ну ее, эту волокиту? Р-раз, и все. И свидетельство дива под протокол, дело закрыто, премия пополам, а? – Виктор Геннадьевич подмигнул."
"– Нет! – истошно заверещал Скрепцов. – Я расскажу! Я знаю много, очень много! Я не главный! Я вам все расскажу!
– Расскажете? – Виктор наклонился к нему. – И будете полностью содействовать следствию? Что же, тогда, может быть, я похлопочу об обычной каторге.
Договорились?
– Да! Да! – Скрепцов изо всех сил закивал.
– Кузя, грузи его в машину, – Виктор Геннадьевич протянул наручники, – держи, как договаривались.
Кузя взял стальные браслеты, поднял Скрепцова за шкирку и рявкнул ему в ухо:
– Вы арестованы, вот! – и защелкнул наручники на его руках.
– Так, а вот и наша заметка. – Виктор зашел в гостиную со свежей газетой в руках. Аверин и Рогов обернулись к нему.
– Ну-ка.
