Какая-то восточно-тягучая, при этом довольно ритмичная. Аверин затруднился определить, китайская или нет.
Под эту музыку ворота открылись, и появилась Анастасия. Она двигалась, как в танце, с каждым шагом словно падая вперед, а следующим возвращая себе равновесие.
Раздались аплодисменты. Музыка постепенно стихла, Анастасия замерла в центре арены. И снова раздались аккорды музыки, на этот раз очень знакомой.
Аверин привстал. Это же гимн Академии! И тут на арену в традиционном одеянии факультета чародеев медленно и с достоинством вышла… Лиза.
Именно такая, какой он ее запомнил.
Музыка все нарастала. Аверин почувствовал, что по спине прокатилась ледяная волна. И не только от того, что он ощутил личину сильного дива, – все же их разделяло достаточное расстояние. Медленно он обернулся к Рождественскому и получил полное подтверждение своей догадки.
Лицо князя стало мертвенно-бледным. Он судорожно сжал подлокотник и прохрипел, не сводя глаз с дивы на арене:
– Тварь… Подлая тварь… как ты могла…
Аверин попытался что-то сказать, но задохнулся от прилившей к голове крови.
Наконец он с трудом выдохнул:
– Что… это… значит?!
Рождественский медленно повернул к нему голову и встал с кресла.
– Вы… Я объясню. – Он прижал руку к губам, потом выставил перед собой, то ли заслоняясь, то ли, наоборот, ища поддержки. – Она… она бросила меня. Унизила перед всеми. Я, понимаете, я любил ее! И не говорите мне, что поступили бы по-другому! – Внезапно его голос сорвался на крик.
– Я и поступил по-другому, – тихо произнес Аверин и шагнул вперед, поднимая руку.
Рождественский отшатнулся и повернул голову к арене.
– Арина! Останови его! – выкрикнул он и метнулся к выходу из ложи.
Аверин едва успел выставить щит, как на него обрушился тяжелый удар. Он отлетел к стене, сбивая собой кресла, и, не опуская щит, ударил наугад Плетью.
И в этот момент огромная когтистая лапа закрыла его.
Мощный поток воздуха разметал кресла, Аверин смог подняться и увидел, что над ложей завис огромный дракон.
Не такой забавный и игрушечный, как Дракула Виктора, а настоящий монстр, цвета запекшейся крови, с жуткой, похожей одновременно на медвежью и змеиную головой, темно-бурыми кожистыми крыльями с острыми шипами по краям и двумя птичьими лапами.
В этот момент на перилах возникла «Лиза». Она подняла голову и расхохоталась, дико, жутко. Смех перерос в захлебывающийся рев. С перил, круша их, оттолкнулся мохнатыми лапами и сорвался вниз мощный крупный зверь.
