Императорский отбор для попаданки

Я вертела головой по сторонам, во все глаза рассматривала городские достопримечательности, попадавшиеся по пути: фонтанчики, музыкантов, стеллы, статуи…

Это когда переживаешь, где бы переночевать и что поесть в незнакомом городе, не до красот, а когда спокойна и расслаблена — радуешься каждой интересной мелочи, каждой магической безделушке.

Чего только стоил музыкальный фонтан! Когда брызги воды попадали на пальцы — вспыхивали разноцветные всполохи, а нежные музыкальные трели, из которых складывалась затейливая мелодия, разносились по округе.

И чем больше разных рук тянулось к воде — тем неожиданнее звучала музыка.

Я задержалась у фонтана, прогулка затянулась, но неподалеку уже виднелись разноцветные ряды рынка и синяя морская гладь. Осталось пересечь широкий проспект — и на месте.

Ускорила шаг, подошла к дороге.

По ней, как по полноводной реке мчались повозки, экипажи, конки, иногда чудеса магической мысли — бесшумные, быстрые кареты, отличающиеся от обычных отсутствием лошадей и богатой резьбой.

Справа приближалось как раз безлошадная карета — красивая, украшенная золотом и хрусталем, сиявшими на солнце. Я решила пропустить ее, заодно хорошенько рассмотреть, однако когда она почти поравнялась со мной, ощутила, как меня будто за шкирку приподняли над землей и с силой швырнули под колеса."

"Произошло это так быстро, что не успела испугаться. Только острая, резкая боль разлилась по телу, и я отстраненно подытожила: «Конец…» После темнота накрыла меня.

Я приходила в себя из-за тряски и боли: меня куда-то везли на деревянной повозке с капустой.

Телега подпрыгивала на мощеной дороге, и каждая кочка причиняла еще большую муку. Снова теряла сознание… Лишь когда сквозь туман услышала взволнованный голос Адели, поняла, что оказалась в таверне.

На миг обрадовалась, а потом с тоской осознала: у нее не дом призрения. Никто возиться со мной не будет. И лучше будет, если мои страдания закончатся скорее, ведь надежды на медицинскую помощь нет. А магия, будь она неладна, мне не по карману.

Не успела накопить… Не успела продать рецепт подороже…

Умирать не хотелось, но и терпеть мучительную боль в груди и животе я больше не могла.

Вот уж не думала, что горче всех по мне будет причитать Адель.

Она ревела в голос, всхлипывая и вытирая слезы:

— Как же так-то, а? А рецепт! Рецепт-то! — и пыталась взять меня за руку, в надежде, что я еще поправлюсь. Но она хотя бы искренна в своих чувствах, чего нельзя сказать о Мане.