– И на праздник Нептоса даже не отпустите?
– Нептоса? Нет, это плебейский праздник. В высших слоях его в столице не празднуют.
– Да? – расстроилась. – А у меня в городе праздновали. Во всех слоях.
– Быть лирой, оказывается, не так весело, да? – Ремек, забыв о рассвете, очень, кстати, красивом, повернулся ко мне и дотронулся кончиками пальцев до щеки. Отпрянула.
– Я и не хотела быть лирой. А еще не хочу быть императрицей и мертвой. Только мне почему-то не оставляют выбора.
– Выбор есть всегда.
– А, ну да, конечно, – кисло ответила и собралась уходить.
Меня касание Ремека напугало. Еще во время совместного похода. – У меня их как раз два. Или, может, сбежать дадите? Мне и всему городу, в котором я жила?
Ошентор отрицательно покачал головой.
– Нет. Тебе не дам. Ни при каких обстоятельствах.
Хмыкнула.
– Чем я хуже других?
– Скорее лучше. Поэтому нужен двойной надзор.
– Я жила раньше без надзора, вполне хорошо, и все живы.
– Отвыкай. Больше ты не будешь одна.
Это мы еще посмотрим.
– Послушайте, а почему ко всем лирам вы уважительно-официально обращаетесь, а ко мне нет? Я понимаю, раньше, но сейчас я тоже лира.
Ремек прищурился насмешливо.
– Полагаю, уже поздно что-то менять.
– Даже если я стану императрицей?
– Сначала стань.
Ух, как меня злит генерал! Опять. Снова. Постоянно. Из-за этого бояться забываю. И тут Ошентор сделал шаг ко мне. Всего один, но такой спокойный и решительный. А еще глаза у генерала в мгновение ока почернели. Позорно сбежала, сразу вспомнив о том, почему и как сильно боюсь мага.
Да что же это такое? Как отбор проходить и добиваться императора, когда черный генерал делает такие недвусмысленные шаги, еще и находится постоянно поблизости?
Завтрак в замке начался рано. Фана прием пищи благополучно пропускает, сладко сопя в своей постели. Наверное, тоже надо было пропустить. Гвен и Некс с удивлением рассматривают наших соседок по столу. Еще бы. Такое впечатление, что мы уже на приеме в императорском дворце, причем на ужине.
Сразу видно, что это очень состоятельные лиры, для которых, кажется, отбор уже начался, если им не лень сидеть с утра в красивых многослойных тяжелых платьях, быть тщательно уложенными и при драгоценностях.
На нас, простеньких новичков и простых чужачек, лиры смотрят свысока, многие с презрением. Лир тринадцать. Тринадцатая сидит во главе стола, и это моя недавняя знакомая в золотистом платье. Как же ее? Лира Генимор, кажется.
