– Я несколько раз собирался нанести вам визит, но сделать это было затруднительно. Меня каждый раз останавливала ваша охрана. То вы кого-то принимаете, то отдыхаете, то что-нибудь еще. В отличие от посещавших вас господ, я не занимаю никаких постов, и мне трудно рассчитывать…
– Полноте, Виктор Николаевич, – перебила словоизлияние старшего Пепеляева великая княжна, – я не делала никаких различий. Меня посещали и купцы, и мужики, целая делегация беженцев. График был плотный, действительно, вот, первый раз на воздух вырвалась.
Но вы ведь и вправду не занимаете никаких постов?
– Да, ваше императорское…
– Мария Николаевна!
– Да, Мария Николаевна! Я только член Восточного отдела ЦК партии кадетов. Но, собственно, я представлялся вам тогда, возле собора, после службы, если вы помните.
– Помню.
– Я, собственно, – Пепеляев заволновался, – я бы хотел представить вам своего брата.
– А сам он не может представиться? – с усмешкой поинтересовалась великая княжна.
– Капитан Пепеляев, – снова щелкнул каблуками младший Пепеляев, – Анатолий Николаевич.
– Капитан? – удивилась великая княжна. – Мне говорили, что вы генерал.
– Как и другие офицеры Сибирской армии, я отказался от чинов, присвоенных Временным правительством и Директорией. Последний мой чин в императорской армии – капитан.
– Позвольте, но вы же командир Средне-Сибирского корпуса?
– Так точно! Первого Средне-Сибирского армейского корпуса.
– И капитан?
– Так получается, – развел руками Пепеляев.
Великая княжна оглядела его офицерскую шинель с бело-зеленым шевроном на рукаве и такого же цвета кокардой на фуражке.
– Почему у вас нет погон? – спросила она.
– Это форма Сибирской армии, – ответил Пепеляев, – ее ввел еще прежний министр, Гришин-Алмазов.
– Это было политическое решение, – включился в разговор старший брат, – вы ведь знаете, сколько всяких инсинуаций было по поводу погон. Ну, золотопогонники там и всякое такое! Весной восемнадцатого всех заставляли снять погоны.
– Да, знаю, – ответила великая княжна, – от отца тоже требовали, чтобы он снял погоны. Он отказался. Его заставили только в Екатеринбурге.
У младшего Пепеляева дернулась щека.
– Я слышала, – великая княжна повернулась к старшему брату, – вы противник Директории.
– Да, Мария Николаевна, я считаю, что так называемой диктатуре пролетариата большевиков необходимо противопоставить нашу белую диктатуру.
