Времени до вечера было еще много, и Николай предложил опять укрыться в Харитоновском саду – его беспокоила суета военных возле дома Ипатьева.
– Здесь штаб генерала Гайды, – пояснил Шереметьевский и уточнил: – Штаб Екатеринбургской группы войск. Ее образовали на днях, но Гайды сейчас в городе нет, уехал в Омск.
В саду постарались обосноваться в самом глухом уголке, дабы не привлекать внимания. Катюха потащила из узелка снедь. Пока перекусывали, Андрей рассказал, что временным комендантом на вокзале сейчас его старший брат Александр.
Николай кивнул, Александра Андреевича он хорошо помнил, хотя тот в Коптяках бывал реже младшего брата.
– А почему на улицах так мало людей? – спросила Маша."
"– А откуда им взяться-то? – усмехнулся Андрей. – Полгода большевики хозяйничали, эксплуататоров к стенке ставили. Много народу с ними ушло. Теперь контрразведка свирепствует, сами понимаете почему. Честно говоря, с перегибом. Ну ладно расстреляли всех причастных, хотя настоящие виновники сбежали, конечно.
Но вот арестовывать всех, у кого нашли хоть какие-то вещи семьи государя, по-моему, ни к чему. Большинство же их просто купило на толкучке. Вот и разбегается народ кто куда.
За разговорами время прошло незаметно. Когда стало смеркаться, взяли извозчика и отправились на вокзал.
IX
Николаю не спалось, несмотря на накопившуюся за день усталость. В купе было темно, постукивали колеса на стыках, вагон мягко покачивался. Маша спала, положив голову ему на колени. На противоположной полке внизу устроилась Катюха, а на верхней спал Андрей.
Николай усмехнулся. Встреча с другом детства оказалась сколь неожиданной, столь и полезной, причем во всех отношениях. И свидетелем стал, и на поезд посадил. Правда, при этом превратился в дезертира.
На вокзале пришлось понервничать. Штабс-капитан Александр Шереметьевский узнал Машу сразу, да и немудрено: фотографии членов царской семьи висели у него на стене в кабинете. Сначала пришлось уговаривать его никуда не звонить и никому не докладывать.
В конце концов, Маша в буквальном смысле топнула ножкой. Только после этого штабс-капитан угомонился и начал отвечать на вопросы. На поезд он мог посадить без проблем, но вот дальше…
– Вас в Тюмени ссадят, – безапелляционно заявил он, – там будет первая проверка документов, которых у вас, считайте, нет. Тебе, – он ткнул пальцем в Николая, – свою бумажку лучше вообще не показывать. Сличат со списком тех, кто в розыске, и все. Поведут под белые рученьки.
