– Энто, барышня, – охотно откликнулся извозчик, – значица, правление Омской железной дороги, вот!
Николай Петрович пять лет прожил в Омске в 1970-х, когда учился в институте. Он вертел головой, узнавая и одновременно не узнавая город. В огромном сером здании в то время находился Омский институт инженеров железнодорожного транспорта, и, пардон, это был чуть ли не центр города, а сейчас – окраина.
Они уже ехали по Атамановской улице, как сообщил им словоохотливый извозчик.
«Ага, – подумал Николай, – это которая улица Ленина.
Да, мало похоже, посносили многое».
Здание Кадетского корпуса он узнал сразу, его было просто трудно не узнать. А вот площадь напротив, с Никольским Казачьим собором посередине, показалась ему очень большой. Впрочем, он быстро сообразил, что к 70-м годам ее подсократили, построив здание филармонии, которого сейчас, разумеется, не было.
– Извольте видеть – Свято-Никольский Казачий собор, – продолжал свою экскурсию извозчик, – значица, главный храм Сибирского казачьего войска. Тю, дура! – прикрикнул он на прянувшую было в сторону лошадь.
– Автомобилев не видала?
Обгоняя пролетку, проехал большой автомобиль. Мелькнуло бородатое лицо, красные отвороты на генеральской шинели.
«Это же Болдырев!» – подумал Николай и крикнул извозчику:
– Давай за машиной!
– Чего? – не понял тот.
– Да за автомобилем езжай! – поправился Николай.
Ехать пришлось недолго. Едва пролетка миновала какой-то сад за высоким забором, извозчик остановился со словами:
– Все, далее нельзя! Вот он, вашбродь, штаб Сибирской армии, в генерал-губернаторском дворце.
«Ага, музей имени Врубеля, – подумал Николай, – бывали, знаем».
Автомобиль между тем свернул направо и остановился перед входом в двухэтажное здание с башенкой и флагштоком на крыше. Дорогу же пролетке заступили вооруженные солдаты.
Генерал-лейтенант Болдырев с утра пребывал в мрачном расположении духа. Все шло как-то наперекосяк. Ежедневные заседания Директории, сиречь Временного Всероссийского правительства, оборачивались пустопорожней болтовней.
Рассматривались какие-то второстепенные малозначащие дела. Погрязнув в этой болтовне, он еще ни разу не был на фронте, не общался с командирами боевых частей. Командовать отсюда, из Омска, было невозможно, да и как командовать, если помимо него, Главнокомандующего вооруженными силами Директории, здесь, в Омске, находились еще военный министр и командующий Сибирской армией? То, что эти два поста занимал один человек – Иванов-Ринов, – мало что меняло.
