Не прошло там и полутора лет, как поручики в генеральских чинах оказались пристроены по назначению, кто на тыловые должности, а кто и в могилу. Тех, кто был получше, но у кого банально не хватало опыта и знаний, доучили прямо на поле боя, а на первый план выдвинулись гении маневренной войны и мастера таранного удара. Эти люди железной суворовской когорты были способны по указанию Верховного Главнокомандующего вертеть земной шар в любом направлении – хоть с востока на запад, хоть с севера на юг…
– Да, – кивнул я, – были.
Но, по большому счету, все решали не они, поэтому-то и Победа в нашей истории осталась мимолетным светлым эпизодом, оплаченным четырьмя годами жесточайшей войны и целыми реками русской крови. Все это – и жертвы, и героизм, и победы – десятилетием спустя оказались мимоходом слиты в сортир в беспощадной схватке партийных кланов за власть… Но не побеждать в той войне нашим предкам было нельзя, потому что тогда наш народ и вовсе перестал бы существовать. В наше время поговаривали, что Советский Союз победил в Великой Отечественной войне, а Вторую Мировую выиграли американцы.
Тонкую смысловую разницу между словами «победили» и «выиграли» объяснять надо?
– Да нет, пожалуй, – покачал головой Михаил, – и так понятно. Победа, она ведь бывает и пирровой, а выигрыш – это всегда выигрыш, забирай и пользуйся.
– Примерно так, – согласился я, – но это не отменяет нашей главной задачи. Кстати, Миша, ты профессора Менделеева знаешь?
– Видал, – кивнул Михаил, – он у сестрицы Ксении часто бывает, которая привечает разную ученую братию.
Смешной такой старикан с длинной седой бородой…
– Этот старикан, – сказал я, – настоящая глыба мысли и человечище. Он, кстати, не только изобрел пироколлодийный порох, равно пригодный к снаряжению выстрелов для двенадцатидюймовок и ружейных патронов, но еще является специалистом во многих науках, считая демографию. Так, он предсказывал, что к концу двадцатого века на территории Российской империи будет проживать больше миллиарда человек народу, из которых восемьсот миллионов будут русскими…
– Насколько я понимаю по вашей интонации, – хмыкнул Михаил, – эти прогнозы не оправдались.
– Даже более чем не оправдались, – ответил я. – Сто сорок миллионов всего, из них восемьдесят миллионов русских в «узком смысле». Вполне достаточно для какой-нибудь европейской страны размером с Францию, но совершенно недостаточно для огромных российских просторов. При этом сомневаться в компетентности Дмитрия Ивановича у меня нет оснований.
