Но вот ухлестывать за женами своих подчиненных, спать с ними и уводить их из семьи – это так плохо, что не укладывается вообще не в какие рамки. Не спи там, где работаешь и не работай с той, с кем спишь. Даже от большой любви. Ферштейн?"
"И вот на этой оптимистической ноте нас и настигло известие о внезапной остановке в Малой Вишере. Тотчас же об этом был проинформирован Павел Павлович, а Дарью Михайловну попросили на всякий случай побыть вместе с Ольгой. Следующим о грядущей остановке проинформировали поручика Дроздовского, чья рота следовала вместе с нашим поездом и составляла как бы внутреннюю лейб-гвардию.
Последовал приказ усилить бдительность и в случае длительной остановки выставить караул на перроне. В случае каких либо враждебных действий со стороны неустановленных лиц огонь из всех видов оружия открывать без предупреждения…
Таким образом, мы, можно сказать, изготовились к наихудшему варианту, но все обошлось без особых эксцессов.
Когда наш поезд почти остановился у перрона станции «Малая Вишера», а по второму пути, по ту сторону вокзала, грохотал по рельсам обгоняющий нас эшелон номер три, на подножку нашего вагона вскочил молодой человек, затянутый в мундир черного цвета. На беглый взгляд, его обмундирование показалось мне чем-то средним между экипировкой гестаповцев и нормальным морским мундиром. Едва повиснув на подножке вагона и уцепившись за поручень, этот человек махнул рукой машинисту, и наш поезд снова начал набирать ход, стремясь встроиться в интервал между третьим и четвертым эшелонами.
Как оказалось, это к нам пожаловала недавно образованная служба имперской безопасности во главе с заместителем начальника, хорошо знакомым мне по «Николаю Вилкову», капитаном Мартыновым. Правда, тогда он был лишь старшим лейтенантом, но в ходе командировки в местный Петербург мальчик изрядно заматерел и приобрел повадки эдакого маленького Малюты Скуратова.
Короткая стрижка, леденящий взгляд, негромкий, но уверенный голос. Представляю, как жидко срались оказавшиеся в его кабинете разные революционно-либеральные личности. Но, впрочем, на этот раз дело было не в них. Не тот масштаб.
Пройдя в салон-вагон, капитан Мартынов быстро, по-свойски, поздоровался с Павлом Павловичем, со мной и с Великим князем Михаилом.
