Кстати, когда я сказала адмиралу Дубасову, что в случае необходимости он может ввести в Неву боевые корабли и расстрелять дворец Владимировичей из их пушек, мой будущий муж только скептически хмыкнул. Когда же я у него тихонько спросила, к чему все эти звуки, он ответил, что «Аврора», которая «по плану» своим выстрелом должна возвестить наступление новой эры, сейчас находится в плавании, а, следовательно, не будет иметь возможности принять участие в сегодняшнем мероприятии.
– Ерунда, – ответила я, Александру Владимировичу, – любой другой корабль подойдет ничуть не хуже. Не обязательно чтобы он был совсем новым, нам же не укрепленный форт бомбардировать надо, а лишь перепугать до полусмерти кучку заговорщиков, засевших во дворце на берегу Невы-реки.
Тогда хищно усмехнувшийся адмирал Дубасов сказал, что для этой цели прекрасно подойдет дедушка русского флота броненосец «Петр Великий», превращенный в учебно-артиллерийский корабль.
Он сейчас как раз находится у стенки Балтийского завода, куда пришел для замены артиллерии на более современную. Машины у старика на ходу. и достаточно одной команды, чтобы через полтора-два часа он бросил якорь на Неве прямо напротив гнезда заговорщиков. А что, вид у него внушительный и, несмотря на свою седую древность, семейство Владимира Александровича со всеми их подельниками напугать он еще вполне способен.
– Очень хорошо Федор Васильевич, – сказала я тогда, – но для начала нам нужен парламентер, человек, который доставит во дворец к Владимировичам наш ультиматум и объявит им нашу волю. Во-первых – если сдадутся без сопротивления и принесут нам покаяние за все свои вины, то мы обещаем отнестись к ним милостиво и сурово не наказывать. Единственное условие – устранение от политической и светской жизни. Ссылка в Туруханск и жизнь за государственный счет все же лучше безымянной могилы.
Во-вторых – если дядя Володя и тетя Михень доведут дело до первого выстрела, то все их семейство пойдет на вечную каторгу. Миндальничать я не буду. В-третьих – если, не дай Бог, дело дойдет до артиллерийской бомбардировки дворца и штурма, то не сносить голов никому из того злокозненного семейства и всех причастных к этому делу.
– Есть такой человек, – хмыкнул Федор Васильевич.
