Императрица поневоле

Обещаю не принуждать тебя к тому, к чему ты не будешь готова, учитывать твои желания и возможности… Ты окажешь мне честь, выйдя за меня замуж?

— Да, — только и смогла произнести, пытаясь сдержать набежавшие слёзы радости. Эл подхватил меня и закружил, отчего на душе стало тепло, и я по-настоящему ощутила себя счастливой.

— Я надеялась, что вы решитесь на этот шаг, — раздался голос леди Ильниры.

Заслышав её, Эл поставил меня на ноги, но из объятий так и не выпустил. Повернувшись к полупрозрачной фигуре, мы внимательно слушали то, что она говорила.

— Я, как основательница этого рода, — торжественно вещала хранительница, — принимаю тебя, Камилия тер Дэллаарон, в нашу семью. С этой минуты наша магия станет и твоей, наша сила будет присутствовать и в тебе, наша кровь, соединившись с твоей, наделит тебя даром долголетия, продляя твою жизнь на века.

Слушая величественную речь, я ощущала, как во мне что-то меняется, наполняя невероятной энергией.

— Наденьте кольца, дети мои, скрепив тем самым, созданный на небесах союз, — закончила она, и мы, глядя друг другу в глаза, выполнили то, что было ею сказано.

Как только кольца оказались на пальцах, налетел порыв ветра, в котором слышался шёпот сотен голосов, произносящих одно и то же:

«Два сердца бьются в унисон, и их не разделить.

Связала судьбы навсегда невидимая нить.

Заботы, счастье и беду разделят пополам,

Осуществив свою мечту, подарят жизнь и нам».

— Ты принята и остальными, — прошелестел неведомый голос, и ветер тут же стих.

— Теперь осталось самая малость, — прошептал Эл, мне в самое ухо, — устроить грандиозный праздник, пригласив на него всех и поставить их перед фактом, что ты теперь МОЯ ЖЕНА, которая заодно взойдёт на трон, став императрицей поневоле.

Последние слова растворились на губах, превратившись в нежный поцелуй, скрепивший союз двух влюблённых сердец.

Весь оставшийся вечер мы провели в этом чудесном месте, любуясь яркими красками природой, и наслаждаясь обществом, друг друга.

Вновь возникло такое чувство, что во всём мире лишь мы одни. Это немного смущало, заставляя краснеть и напрягаться, когда Эл касался моего лица или руки, ведь я была совершенно не готова к тому, что обязывало положение жены. Но он словно чувствовал ту невидимую грань, когда нужно было остановиться, чтобы я, постепенно, привыкла к нему самому, к тому, что в любую минуту могу коснуться его, а он меня.