Императрица поневоле

Вернее разрабатывали Эл, Тхар и Арэн, создав при помощи магии стол и разложив на нём карты, остальные лишь усиленно кивали в знак согласия на все их предложения: спорить с ними желающих не нашлось. В итоге все разошлись уже поздно вечером, относительно довольные друг другом: парни умели произвести положительное впечатление, если им это было нужно.

Весь следующий день прошел, как в тумане, чувство тревоги не давало мне покоя, преследуя ежеминутно. Я, как могла, отмахивалась от него, загружая себя работой, но оно не проходило, становясь только сильнее.

В итоге, когда наступила ночь, я не могла заснуть, нарезая круги по комнате, не понимая, что со мной происходит. Я говорила сама себе, что мы всё предусмотрели… Но, так ли это было на самом деле?

Горные вершины, покрытые снегом, утопали в тяжёлых облаках. В любой другой день душа бы радовалась, от такой величественной красоты, но только не сегодня. Всего час назад Элерандиэль переправил нас с Таной через портал в это уединённое место.

Отсюда хорошо просматривался перевал, но было достаточно далеко, поэтому он посчитал, что здесь вполне безопасно для лагеря.

По центральному тракту тянулись вереницы фургонов полные женщин, детей и стариков из местных селений. Мужчины предпочли остаться защищать свою землю, хотя им и предлагали уехать вместе со своими семьями, но они заявили, что никогда не отмоются от позора, если убегут, словно шелудивые собаки, из родных мест, когда те нуждаются в защите, хотя никто из них не владел магией и даже не держал в руках меч.

Это были обычные селяне, но в их сердцах горел такой огонь, который был способен смести всё на своём пути. Я уважала этих людей, уважала их мнение, но всё же считала, что каждый должен заниматься своим делом: пахарь — возделывать землю, воин — защищать границы. Только данный случай был не из тех, когда можно воспользоваться собственной властью и отправить их с остальными — я понимала это, поэтому не настаивала. Как говорила моя мама: «Мужская гордость слишком хрупка: с ней надо быть осторожнее, чтоб не сломать. В тех делах, которые касаются её проявления — давление неприемлемо».

Грустно вздохнув, я подняла к глазам увеличитель — артефакт позволяющий видеть удалённые, на большое расстояние, предметы и посмотрела на горы, снова поддавшись тревоге. Взгляд скользил от вершины, вдоль склона к подножию и обратно. Внезапно что-то привлекло моё внимание.