Императрица поневоле

Есть хотелось невыносимо, хотя спать не меньше, но, голод взял своё, заставив снова попытать счастья со своей чудо — сумой, теперь уже в плане еды. Первая попытка сразу же дала положительный результат, явив на дне сумы приличный кусь сыра и копчёный окорок, но радовалась я рано. Отведать полученные дары не получилось, так как, по всей видимости, на них лежало то самое заклятье стазиса, при котором пища не теряла своей свежести, оставаясь в том виде, котором была на момент наложения оного, но вот как его снять, я понятия не имела.

Так и получилось, что вроде еда есть, и в то же время её нет. Спасть ложилась под громкое урчание в животе, настроение было соответствующим, но стоило прилечь на песок рядом с Ниэлем, как усталость взяла своё, отправив меня, спустя пару минут, в царство сна.

Кто-то, когда-то выдвинул теорию, что сон — якобы является отражением прошедшего дня — о чём человек думал, что происходило с ним, то и привидеться. Вот не знаю, что бы я делала, будь это так на самом деле.

Приснись мне то, что творилось со мной днём — после спать не ложилась бы вовсе. Но, видимо, на ближайшее время, норму кошмаров я перевыполнила и в реальности, потому что снилось мне нечто другое.

«Летний сад утопал в зелени. Вдоль дорожек из жёлтого песчаника были разбиты клумбы всевозможных форм и размеров, на которых росли яркие цветы — от маргариток до роз. Лёгкий ветерок разносил дурманящий запах на всю округу, привлекая сладким ароматом пчёл, бабочек, мух журчалок и даже шмелей.

В тени высоких деревьев прятались беседки, увитые диким виноградом. Небо радовало синевой, и лишь небольшие перистые облачка иногда закрывали солнце.

По одной из дорожек прогуливалась молодая леди, прикрываясь от ярких лучей небольшим ажурным зонтиком. Рядом с ней, то забегая немного вперёд, то отставая, чтобы полюбоваться бабочками, резвилась девчушка лет пяти. В светлых волосах малышки играло солнце, а большие зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами, смотрели с восторгом на окружающий мир.

В близлежащих кустах что-то зашуршало, и оттуда поскуливая, выскочил щенок, тряся головой. В блестящей чёрной шёрстке карапуза запутался большой репей, а возле влажного носа летала кругами пчела. Путаясь в высокой траве, он изо всех сил бросился к маленькой девочке, словно ища у неё защиты. Малышка присела, раскинув руки и…»

— А-а-ар-р-р — возмущённый вопль, перешедший в яростный рык, оборвал мой чудесный сон.