Императрица поневоле

Один раз мы остановились возле родника, немного отдохнуть и набрать во фляжку воды, которая отыскалась в походной суме. Напиться вдоволь мне не позволили, разрешив лишь несколько глотков, мотивируя тем, что бульканье в животе будет отвлекать от дороги. Скрипнув зубами, послушалась, всё равно выбора не было: за эти несколько часом я поняла, что спорить с леди бесполезно. Правда особо и не хотелось.

Голода, как ни странно, не чувствовалось вовсе, видимо настигающая меня погоня не очень способствовала хорошему аппетиту, хотя в суме отыскалась не только фляжка, но и снедь.

Жаль, что я так и не смогла вспомнить, как эта полезная походная принадлежность у меня оказалась. Хотела спросить об этом леди, но передумала: та стала менее общительной, чем в начале и более прозрачной. Видимо, ей этот путь давался не легче, чем мне.

Мягкая, лесная почва постепенно менялась, становясь всё более каменистой. И вот, наконец, впереди, показался просвет.

— Осталось совсем немного до реки, — прошептала она еле слышно, — дальше не могу, я пока ещё слишком слаба.

Прости. Возможно, мы ещё встретимся. Добрый совет напоследок — верь и будешь услышана. Удачи.

Сказав это, леди исчезла, а вместе с ней стала таять и надежда на спасение, остатки которой канули в небытие, когда я услышала за спиной шум. Сам источник виден пока не был, но определить кто это, уже не составляло труда.

Сердце сжалось от горечи и разочарования. Измученное тело слушалось с трудом, но стиснув зубы, я продолжала бежать к реке, сверкающей у горизонта.

Возможно, даже успела бы, если бы не оступилась. Резкая боль пронзила ногу. Упав на острые камешки, я обернулась в сторону опушки, чтобы посмотреть, сколько удалось пробежать, и в ужасе замерла, увидев несколько чёрных тварей, верхом на которых сидели гоблины. Бежать не было ни сил, ни смысла.

Мерзкие зелёные физиономии кривились в оскале, обнажая острые, жёлтые зубы. Трудно сказать, кто больше вызывал отвращение — гоблины или зарги под седлом. Закрыв глаза, чтобы не видеть приближающихся монстров, я стала молиться.

Почему то именно в такие минуты отчаяния мы вспоминаем о богах.

«О, Светлейшая, богиня-заступница, — шептала я, стараясь не обращать внимания на мерзкие издевательские восклицания и вонь, которые доносил до меня ветер, — помоги мне встретить достойно свою смерть, не опозорив предков, кем бы они ни были». На душе сразу стало легче.

Я не знала, для чего нужна этим тварям и не собиралась ждать, чтобы это выяснить.