— Ты же сможешь теперь его прищучить? — с надеждой спросила Анна."
"— Не прямо сейчас, но да, — подтвердил я. — Здесь он наговорил достаточно, чтобы остаться с поломанными ногами. Минуту, мне нужно сделать один звонок…
Я взял свой телефон и, быстро пролистав не такой уж и длинный список контактов, нажал на вызов.
— Привет. Говорят, у тебя есть лишняя сотня тысяч? Думаю, я знаю, как ее потратить.
Меншиков на том конце провода процедил:
— И как же?
— Ну ты заезжай в гости, расскажу, — усмехнулся я в ответ.
— Еду, — коротко произнес Максим и повесил трубку.
Пока мы ждали Меншикова, Анна елозила на кресле и время от времени пыталась узнать мой хитрый план по ломанию распутинских ног. Но в эти тонкости девчонку посвящать не стоило. Вряд ли бы она кому-то растрепала, все же нет ничего более мотивирующего, чем личная жажда мести, но стоит пользоваться золотым правилом: чем меньше знает, тем крепче спит и она, и все причастные.
Наконец, раздался дробный стук в дверь, и в комнату вошел Максим. Мрачный, гордый, просто герой женского романа с поломанной судьбой и раненой ногой.
Он мазнул равнодушным взглядом по Румянцевой, и девушка тут же заковалась в броню шикарной эскортницы. Закинула ногу на ногу и принялась наматывать локон волос на палец.
В моей голове голосом Николая Николаевича прозвучало: «А сейчас мы с вами, дорогие друзья, можем наблюдать парочку аристократов в неестественной среде обитания».
— Итак? — сразу перешел к сути Меншиков.
— Анна, будь любезна, — попросил я девушку, и та снова ткнула наманикюренным пальчиком в телефон.
Я откинулся в кресле и принялся наблюдать за реакцией Максима на произносимые слова. Надо отдать Меншикову должное, он держал лицо. Держал изо всех сил, лишь в глазах полыхал такой огонь, что мне показалось, что еще немного, и магия у парня выйдет из-под контроля.
Но нет, когда запись закончилась, стекла и стены в моем кабинете все еще были целы, хотя парень с такой силой сжал трость, что, мне кажется, она даже хрупнула. Румянцева вся сжалась — она тоже чувствовала, что сидящий рядом парень сейчас разрывается где-то между желанием убивать и убиваться.
— Это действительно стоит ста тысяч рублей, — наконец, произнес Меншиков, нарушая установившуюся тишину.
Судя по выражению лица Румянцевой, деньги ее интересовали в меньшей степени. И точно:
— Мне не нужны деньги. Мне нужна голова Распутина. Я здесь только потому, что верю, что Александр сможет ее оторвать, — сообщила она, со всей серьезностью глядя на Максима.
