Москва, бар «Северное сияние», Александр Мирный
В полшестого утра бар Ермаковых больше походил на побоище. Уже не было громкой музыки, полуголые девицы не извивались на полках с выпивкой, последние выжившие посетители принимали кофейные дозы, чтобы дотащить себя до такси.
Нам отвели вполне уютный столик в дальнем уголке, где официант бы с легкостью увидел, что его зовут, но при этом льющаяся из колонок сонная мелодичная музыка для догоняющихся скрадывала разговор от посторонних.
— Ты мне не нравишься, — прямо заявил Корсаков, едва мы сели за стол и заказали по чашке крепчайшего кофе.
— Было бы странно, если бы нравился, — миролюбиво согласился я.
Мужчина нехорошо прищурился.
— Ты гол как сокол и не имеешь права пудрить мозги моей дочке.
— Ну, это не совсем верное утверждение, — вздохнул я. — У меня неплохой доход с клуба, владельцем которого я являюсь. Совладельцем, точнее. Одной месячной выручки с него хватит, чтобы Василиса могла себе ни в чем не отказывать, создавая свой продукт.
— Ты — пацан, и если тебе позволили поиграть в дельца, то только для того, чтобы побыстрее слить!
— Я умею считать деньги, Олег Юрьевич, — проговорил я максимально жестко. — И с удовольствием инвестирую их в вашу дочь. Так что не понимаю сути претензии.
— Ты не нужен моей дочери, чтобы добиться успеха, — зло процедил Корсаков.
— Папа, я сама решу, кто мне нужен! — возмутилась Василиса, решив присоединиться к нашему теплому диалогу.
— Перестань говорить обо мне так, словно я здесь не присутствую!
— Ты уже сама нарешала! — холодно заметил мужчина, махнув в мою сторону рукой. — Связалась черт знает с кем, и что из этого вышло?
— Ну, вышло, как по мне, довольно неплохо, — заметил я. — Василиса получила инвестиции, взяла на подряд специалистов рода Лобачевского, завязала полезные знакомства среди аристократов, в том числе подружилась с княжной Демидовой и боярышней Нарышкиной. Не так уж и мало.
— Да! — подтвердила девушка, кинув на отца пламенный взгляд.
Но Корсакова эти доводы мало убедили.
— А если бы ты была внутри⁈ — завелся мужчина. — Ты что, не понимаешь, что охотиться будут за ним, а пострадаешь — ты!
Олег Юрьевич посмотрел на меня с нескрываемым гневом:
— Ты не сможешь ее защитить!
— Смогу, — спокойно возразил я. — Потому что в отличие от всех остальных, я не боюсь применять силу там, где это нужно для качественной аргументации.
