Юноша смотрел на себя в зеркало, и человек, отражавшийся в нем, нравился Максиму больше, чем полгода назад. Он больше не тупой исполнитель воли человека, в чьих решениях и методах сомневался. И больше не безмолвная тень, равнодушно взирающая на собственную, казалось бы, заранее определенную жизнь. И хотя тяжесть взгляда делала его еще больше похожим на отца, юный князь знал, что это лишь внешнее сходство.
Кто бы мог подумать, что в самом сердце оппозиционной Свободной фракции окажется имперец.
Лефортовский дворец, Александр Мирный
Дарить подарки людям, у которых все есть, всегда было отдельной головной болью.
Благо, теперь для этих хлопот у меня была жена.
Так что на свадьбу князя Меншикова мы ехали с весело бренчащим сервизом с оттиском герба княжеского рода Меншиковых в милых золотых оттенках. Мария была решительно настроена навести свой порядок в родовом гнезде, но это уже будет задачка для Максима.
Скажу честно, за церемонией бракосочетания было гораздо приятнее наблюдать, чем участвовать в ней.
Стоишь себе в массовке, приобнимаешь жену за тонкую талию, наблюдаешь за процессом, считаешь в уме бюджет какого-нибудь проекта.
Венчание проходило в небольшой часовне, расположенной на территории родового дворца рода Меншиковых, а проводил церемонию сам московский митрополит. Последнее — особый шик, направленный не столько на то, чтобы козырнуть личным статусом, сколько на то, чтобы продемонстрировать: даже при новом юном князе, род Меншиковых не потерял во власти и влиянии.
Политика, политика…
А вот дальнейшее празднование было совершенно обыденным, скучным… корпоративом.
Я взял бокал с водой и принялся курсировать по залу, обмениваясь любезностями и колкостями со всеми встречными. В то же время моя княгиня в компании подружек шушукалась в каком-то алькове, то ли обсуждая организацию свадьбы, то ли предстоящую брачную ночь. Но хихикали и стреляли глазками в сторону своих мужчин с энтузиазмом пулеметной очереди, от чего я бы на месте неженатых благородных господ поостерегся девиц — такие у них хищные взгляды были.
Прямо-таки многообещающе неприличные!
— Алекс, — поздоровался Ермаков, встреченный мною на пути блуждания по банкетному залу.
— Привет, — ответил я, дзынькнув бокалом о его бокал с красным вином.
— Как семейная жизнь? — спросил Алексей, наблюдая за Меншиковыми.
Монументальный Максим был мрачным фоном для хрупкой суетливой Нарышкиной, которая сияла в свете софитов бриллиантами и собственным высоко задранным носиком.
