— Легко, — согласился Иван.
— Спасибо.
— Ты мне столько раз жизнь спасал, что это даже не одолжение, — пожал плечами наследник престола.
— Тогда, может, ну его? — я аккуратно отодвинул конверт с приглашением к императору.
— Увы, тут я не властен, — покачал головой Иван.
— Жа-а-аль…
— Ничего не жаль, — отрезал цесаревич. — Тебе пора заводить полезные связи не только среди силовиков и студентов.
Вместо ответа я опрокинул в себя стопку и закусил копченым сальцем.
— Когда ты восстановишься? — спросил Иван, поморщившись от выпитой водки.
— Врачи говорят, месяц. Хотелось бы быстрее, конечно.
— Я очень зол на отца, что он отозвал меня с линии фронта, — вдруг признался цесаревич.
Парень нахмурился, глаза потемнели.
Я молча разлил холодную водку из запотевшей бутылки по стопкам. Наверное, можно было бы многое рассказать пацану. Такого, нравоучительного или вдохновляющего. Рассказать о том, что для выживания всей системы иногда приходится принимать малоприятные решения, жертвовать людьми. Или, наоборот, что только чувствуя свой народ, можно понимать его потребности и чаяния.
Рядом со мной сидел мальчишка, который вскоре будет править страной, и у меня было на него невероятное влияние. Власть искушала.
Но я никогда не стремился к власти.
— Политика — не самая сильная моя сторона, Твое Высочество, — произнес я, пододвигая ему стопку. — Но, думаю, твой отец поступил мудро. Можно переломить ход сражения, будучи на острие атаки. Но увидеть всю картину в целом, находясь в окопе — нельзя.
Да ты и сам все видел.
Иван упрямо сжал губы, но спорить не стал.
Тогда, честно сказать, мы накидались в нулину, и когда Василиса вернулась, то обнаружила, что на диване моей гостиной спит наследник престола. Точнее, боярич Новиков, но сути это не меняло.
— Что тут происходило? — спросила девушка, ошарашенно наблюдая пустые бутылки.
— Этикет учили, — усмехнулся я, кивнув на приглашение.
И вот спустя три дня я снова сидел с Иваном за одним столом, только вместо нормальной выпивки и сытной закуски у нас был кофий со всякими сладостями.
Помимо меня, Ивана, Ермакова и, собственно, императора, тут была еще дюжина человек. Тоже какие-то отличившиеся аристократы, кто-то более знатен, кто-то менее. Беседа была, прямо скажем, вялотекущая. Я потягивал свою чашку чая, изредка скупо отвечая на вопросы о том, «как оно было», больше слушая, чем разговаривая.
И когда «кофий» подошел к концу, я готов был первым драпать из Кремля, но не тут-то было.
