Имперец. Книги 1-5

Время тянулось, со мной явно не понимали, что делать. Или понимали, но не могли договориться меж собой. Окон не было, а мои биологические часы после лошадиной дозы транквилизатора дали сбой. Но если очухался я ближе к закату, а пока ностальгировал по девяностым, уже село солнце, то сейчас, наверное, около полуночи.

Я уже успел подумать, что в полночь все нормальные следаки спят, как дверь допросной распахнулась и вошел мужчина. Он был из того типа вертлявых людей, что отрабатывают чисто по протоколу, но для личной выгоды.

— Ну что, Александр Владимирович, сами признаетесь или будем долго и вдумчиво беседовать? — открывая невзрачную папку с какими-то бумажками, спросил мужчина.

Я выразительно приподнял брови, и собеседник изволил представиться:

— Меня зовут Андрей Гаврилович Терешко, я буду вести следствие по твоему делу. Скажу сразу — все плохо. Скорее всего, тебе светит вышка. Но, если будешь сотрудничать со следствием, мы сможем заменить смертный приговор на что-то более гуманное.

— Урановые рудники? — скупо улыбнулся я.

— Вишь, ты кой-чего уже понимаешь! — оживился следак. — Ну, так что, расскажешь, как ты жестоко убил девятерых человек?

Вот же ж гнида. С другой стороны, а что он видит? Молодого пацана, на которого можно повесить и старые висяки, и новые трупы. Просто премиальный подарок на блюдечке с голубой каемочкой.

— Видите ли, Андрей Гаврилович, какое дело, — медленно проговорил я. — В нашей с нами прекрасной стране есть Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, согласно которому самооборона не является преступлением.

— Это ты все верно говоришь, парниша, — закивал головой Терешко. — Вот только смотри, какая штука. Мы нашли тебя с девятью трупами и орудием убийства на месте преступления. Тут любой суд, какой бы гуманный не был, не оставит тебе никаких шансов.

Я поднял руку, чтобы потереть уставшие глаза, и подумал о том, что у России-матушки две проблемы в любом из миров. И если с дорогами еще можно что-то сделать, то с хитровыделанными упырями не все так просто.

— А еще, — произнес я, продолжая свою мысль, словно бы следак ничего и не говорил, — в нашем с вами судопроизводстве действует презумпция невиновности. Или мы в каких-то разных странах живем?

У Терешко нервно дернулась щека.

— Слушай, парниша, ты, кажется, меня не понял. Давай я тебе еще раз популярно объясню, что тебе светит за убийство девятерых людей…

— А бодро держится пацан, — заметил мужчина в безликом сером костюме, внимательно наблюдая за допросом Мирного.