Имперец. Том 3 (СИ)

— Поверь, даже если бы он и был, мы его сейчас изящно отправим в канализацию, — ответил князь.

Увести у Строгановых в очередной раз титул из-под носа — это дело принципа, дело чести. Но изменить расположение государя непросто.

— Думаешь, у нас есть шансы так их осадить? — озадачилась Дарья.

— Конечно, — фыркнул Василий Павлович, как будто речь шла о лузганье семечек, а не втаптывании политического оппонента в навоз. — Строгановы хоть и пытаются изобразить из себя аристократов и тянутся к титулу, но до сих пор не уяснили одного.

Быть благородным — это не просто иметь повышенные льготы и блага, это еще и честь, воспитание, обязанности. Стоит только случайно просочиться тому факту, что наследник рода развязал финансовую войну против девчонки из небогатого рода, кто после подобного станет воспринимать Строгановых всерьез? А если род нельзя воспринимать всерьез, то как давать ему титул или вести дела? Да, у них высокий запас финансовой прочности, он покроет эти репутационные издержки. Но на титул рассчитывать уже будет нельзя.

Княжна Демидова улыбнулась так хищно, что если бы кто-нибудь сейчас ее увидел, подумал бы, что столкнулся с Хозяйкой Медной горы.

— И это прекрасно, — произнесла девушка.

— Господи, как они мне надоели! — прикрыл ладонью глаза Виктор Сергеевич, выслушав бойкий рассказ дочери об инциденте со Строгановым.

Противостояние Строгановых и Демидовых периодически выходило на новый виток, но сейчас это сложно было даже назвать противостоянием.

Скорее — идиотизмом. Ну, или, в случае с Александром Мирным, — самоубийством.

— У Федора запасной наследник, что ли, появился, — недовольно пробормотал боярин. — Вот скажи мне, Маша, почему я вечно должен краснеть перед государем за каждого родовитого дебила в нашей стране? Мне его теперь что, денно и нощно караулить, чтобы Строганов не пересек черту закона, Мирный не пересек весь их род, а государь не пересек мою карьеру? Идиоты…

Мария сочувственно вздохнула, полностью разделяя негодование отца.

Правда, в отличие от боярина Нарышкина, ее это все касалось опосредованно. Из чистой женской солидарности.

Мария, конечно, обрела счастливое равновесие с Меншиковым, но вполне себе живо представляла, каково это, когда неприятный мужчина за тобой ухаживает. И хуже того, начинает угрожать после отказа.

Боярышне хотелось лично выцарапать глаза Строганову, настолько сильным было ее негодование.