Имперец. Том 3 (СИ)

— Соберись, живо! — потребовал Виктор Сергеевич. — Схватила конфеты, апельсины, наличку, чтобы рассовать персоналу в карманы, и поскакала в госпиталь! Ты меня поняла?

Нарышкина кивнула, а потом поняла, что отец ее не видит.

— Да. Да, отец, я поняла.

— Через полчаса проверю, — проворчал боярин Нарышкин и отключился.

Хоть девушка и пребывала в шоке, но выполнять простые поручения была в состоянии. Жизнь вообще становится проще и понятнее, если разбить ее на множество маленьких банальных действий. Купить угощение? Это легко.

Всю дорогу до госпиталя Мария старалась не думать ни о чем, кроме как о гостинцах и словах, которые нужно будет сказать персоналу, раздавая наличные. Но вот боярышня оказалась внутри.

Белые коридоры, в которых суетится персонал, безликие двери с номерами, и ощущение какого-то сковывающего ужаса. Чем ближе Мария подходила к палате Меншикова, тем тяжелее давался ей каждый шаг.

Мысленно девушка была готова к худшему. Что парень горел, что его поломало, перемололо, он ослеп, оглох или вовсе теперь сядет в инвалидное кресло.

Что там «вообще», Мария додумать не успела, потому что цель ее визита располагалась за очередным поворотом. Дверь в палату Меншикова оказалась распахнула. Дверь в палату напротив — тоже. И между этими двумя дверьми стояла княжна Демидова с самым злющим видом.

— Нет, ты только посмотри на них! — без приветствия возмущенно воскликнула подруга.

— Они что, играют в морской бой? — обалдело произнесла Нарышкина.

— Врач запретил пользоваться техникой. Мальчикам надо отдыхать. А мальчики…

И вот с этим угрожающим «мальчики» княжна Демидова, раздраженно перекинув косу на спину, решительно зашагала в правую палату к Алексею Ермакову. Марии же осталось зайти в левую к своему жениху, чтобы замереть в дверном проеме.

— Д5!.. Ой, Мария… — растерянно произнес Меншиков, развалившийся полулежа на кровати, голый по пояс, с какой-то конструкцией на ноге.

Парень потянул одеяло, чтобы прикрыть раненую ногу.

— Прости, я в неподобающем виде, — проговорил Меншиков абсолютно ровным тоном.

Нарышкина медленно подошла к кровати, поставила корзинку с фруктами и сладким на тумбочку, а потом…

Потом самым позорным образом шмыгнула носом.

— Мария, — совсем растерялся Меншиков.