Имперец. Том 3 (СИ)

Александр оторвался от монитора и сделал приглашающий жест:

— Привет. Садись, — произнес он. — Чем порадуешь?

Румянцева влетела, как ураган, но замерла на полдороге к моему столу. Девушка смотрела на меня с таким видом, словно собиралась писать с меня картину.

— Привет. Садись. Чем порадуешь?

Анна моргнула и, тряхнув гривой иссиня-черных волос, процокала к гостевому креслу.

— Боярича, что помогает Распутину-младшему в его мутных сплетнях, зовут Языков, — сообщила она, сразу же переходя к сути.

Я внимательно посмотрел на девушку:

— Это хорошо, — кивнул я.

Распутин дураком не был, и на всех своих тусовках он и его друзьяшки складировали технику в центр стола в древнем обычае «кто первый схватил, тот и платит». Поэтому Анне до этого момента никак не удавалось зафиксировать эти дивные разговоры, и потому ей оставалось только пересказывать их мне.

Но сейчас девушка с победоносным видом выудила из сумочки миленький золотистый телефон, положила аппарат на мой стол и демонстративно тукнула указательным пальчиком.

В комнате повисла тишина. Я несколько минут обдумывал услышанное.

— Ты же сможешь теперь его прищучить? — с надеждой спросила Анна.

— Не прямо сейчас, но да, — подтвердил я. — Здесь он наговорил достаточно, чтобы остаться с поломанными ногами. Минуту, мне нужно сделать один звонок…

Я взял свой телефон и, быстро пролистав не такой уж и длинный список контактов, нажал на вызов.

— Привет. Говорят, у тебя есть лишняя сотня тысяч? Думаю, я знаю, как ее потратить.

Меншиков на том конце провода процедил:

— Ну ты заезжай в гости, расскажу, — усмехнулся я в ответ.

— Еду, — коротко произнес Максим и повесил трубку.

Пока мы ждали Меншикова, Анна елозила на кресле и время от времени пыталась узнать мой хитрый план по ломанию распутинских ног. Но в эти тонкости девчонку посвящать не стоило. Вряд ли бы она кому-то растрепала, все же нет ничего более мотивирующего, чем личная жажда мести, но стоит пользоваться золотым правилом: чем меньше знает, тем крепче спит и она, и все причастные.

Наконец, раздался дробный стук в дверь, и в комнату вошел Максим. Мрачный, гордый, просто герой женского романа с поломанной судьбой и раненой ногой. Он мазнул равнодушным взглядом по Румянцевой, и девушка тут же заковалась в броню шикарной эскортницы. Закинула ногу на ногу и принялась наматывать локон волос на палец.

— Итак? — сразу перешел к сути Меншиков.