Имперец. Том 4 (СИ)

— Нет, просто тут недавно Нахимовы подали прошение принять в род огрызок Румянцевых…

— Серьезно? — я приподнял брови. — Что-то не верю я в благотворительность от князя.

— И правильно делаешь, — усмехнулся мой собеседник. — Князь просто умный мужик и страхуется на случай, если Румянцева захочет на сторону поработать. Она ж в разведке засветилась, значит, связи есть. Мало ли что там…

— А так брат и сестра будут в прямой зависимости от князя, — подхватил мысль я.

— Да, будет семья Нахимовых-Румянцевых, чего уж там один мальчишка, по сути, останется, когда обе сестры выйдут замуж.

— Я и так на твоей стороне, Иван. За бесплатно. Не надо меня покупать.

— Фу, как тебе не стыдно, — наигранно возмутился Его Высочество. — Это защита, Алекс. Титул князя, конечно, пафосный подарок, да и землица мое почтение, но у тебя своих людей нет, дружины нет, даже родственников, кто мог бы подстраховать, нет.

— Думаю, со временем, я решу все эти вопросы.

— Уверен, что оно у тебя будет? — цесаревич посмотрел на меня со всей серьезностью.

— Отец тебе не позволит заниматься ерундистикой, — заметил я.

— Ты мне жизнь спас, его вытащил чуть ли не на руках…

— Так поступил бы любой офицер, — заметил я, равнодушно пожав плечами.

— Да, но ты даже не военный.

Вместо ответа я опрокинул в себя стопку, закусил какой-то бужениной, и сказал:

— Лучше расскажи мне, как там у Меншикова дела? А то бедолага на приеме выглядел так, словно ему выдали награду, от которой пуп развяжется.

— Как знаешь, — усмехнулся Иван, догнав меня по выпитому. — Меншиков справится, он сам по себе парень умный, хоть и немного ведомый отцом был. А сейчас у него полная свобода действия, да еще и Нарышкин в качестве справочника на прямой линии.

— А Свободная фракция?

— А что ей сделается? — пожал плечами Иван. — Ей все равно особенно деваться некуда. Меншиковы ушлые ребята, повязали народ договорами.

Иван снова разлил, и мы снова выпили.

— Но отец его наверняка еще где-нибудь засветится, — продолжил цесаревич после короткой паузы.

— Я бы на его месте похватал баблишко и плыл бы на первом баркасе в сторону заграницы, — покачал головой я.

— Плохо ты Павла Андреевича знаешь, — хмыкнул цесаревич.

— Вообще не знаю, на свое счастье.

— Вот я и говорю.