Имперец. Том 4 (СИ)

Например, как протащить здорового, взрослого мужика через половину этажа, лестницы и довольно внушительную часть территории Кремля. Потому что, несмотря на обстановку и отсутствие каких-либо следов на теле, гарантировать отсутствие травм у Его Величества я бы не взялся. Кроме того, император был мужиком, не пренебрегающим физическими нагрузками, и просто закинуть его на плечо я бы не смог, даже уверенный в целости тела.

Да и потом, тело всегда тяжелее мешка картошки того же веса.

В общем, пришлось немного повандалить в ближайших более-менее целых покоях, чтобы соорудить из створки двери и подранных занавесок носилки с импровизированными ремнями.

Крайне осторожно перенести бессознательного императора на дверь, хорошенько завязать, а затем отправить конструкцию дрейфовать следом за собой. Нести императора и держать вокруг нас двоих воздушный щит оказалось так же сложно, как одновременно рисовать круги и квадраты разными руками.

Тяжело. Сказывалось открытие новой стихии, да и в целом денек выдался не из тихих.

Так что было тяжело, но не невозможно.

Снова помянув Разумовского добрым словом, я подошел к выходу из здания, когда динамик в ухе ожил:

— Группа сопровождения ждет у выхода, — сообщил Лютый. — Туман поднимешь?

— Или щит, или туман, — честно признался я.

— Тогда щит, — быстро сориентировался силовик.

Мы с Его Величеством в окружении элитнейшего подразделения силовиков вышли из здания и медленно, но не сказать чтобы печально, двинулись на выход.

— С той стороны точно есть медики, — пояснил я, заданное направление.

— Годится, — не стал спорить Лютый, которому тоже не улыбалось принимать живого государя, а сдавать бездыханного.

Добрались до выхода с территории без особых приключений. Пара подстреленных гвардейцев и пойманных моим щитом пуль — не в счет. Можно сказать, скучный променад вышел.

Зато к людям мы вышли с максимальной помпой. Оркестра еще только не хватало, а так все было — зеваки, репортеры, камеры, суетливые медики, шокированный наследник.

Иван, кстати, первым оказался возле нас. К чести парня, заламывать руки, грозить смертной казнью или просто бледнеть он не стал. Только посмотрел на меня вопросительным, но таким тяжелым взглядом, что мгновенно стал похож на лежащего без сознания мужчину.

— Жив, — коротко ответил я.

Цесаревич перевел взгляд на подлетевшего медика. Не знаю, как этот медбрат оказался возле Кремля, но уверен, что карьера у парня теперь попрет вверх.