Имперец. Живыми не брать!

 — Высылаем парламентера, не стреляйте!

Хотят уговорить меня сложить оружие?

Из-за брони показывается грузный немолодой мужик. Явно офицер, причем, судя по всему, вояка тот еще.

Он снимает каску, сбрасывает бронежилет. Поворачивается, демонстрируя отсутствие оружия. Достает из-под погона пилотку, расправляет ее и надевает.

Подходит к двери, я слышу, как скрипит битое стекло под его берцами.

Звук шагов, и над площадкой появляется голова.

— Достаточно! — приподнимаю я левую руку. — Здесь стойте.

— Сделайте одолжение.

Мужик опускается на ступеньку и опирается на стену.

— Здравствуйте. Позвольте представиться — майор Ганс Дорфмайер.

— Сказал бы — добрый день, но для вас он явно не такой. Полагаю, что мое имя вам и так известно?

— Да. Но и для вас — это тоже не самый удачный день.

— Ну, это еще как сказать…

— Да как ни говорить. Черный ход мы уже заблокировали, вам не уйти.

А мужик-то по-русски неплохо шпарит!

— И даже очень. У вас есть какие-то предложения?

— Одно — сложите оружие.

— Проживете еще немного.

Саркастически хмыкаю.

— С вполне предсказуемым приговором?

— Есть альтернатива этому?

— Она всегда есть. Погибнуть с оружием в руках, сражаясь с врагами своей страны.

— Мы вам не враги! Нас сюда пригласил ваш президент!

— Это — не весь народ.

Майор молчит, что-то обдумывая.

— Вы — смелый человек, господин Волин. В иных условиях я счел бы честью знакомство с вами.

— По крайней мере, вы сможете рассказать всем, что были последним, кто со мною разговаривал.

— Но… вас могут взять живым…

Скашиваю глаз влево и вниз.

Он смотрит туда же. Прижатая ногой, на полу лежит граната.

— Понимаю… с этого места вы уже не отступите.

— Правильно понимаете.

— Ну что ж! — Он встает и отряхивает брюки. — Как бы то ни было — я рад, что увидел вас лично.

Он прикусывает губу, делает шаг вперед и… протягивает мне руку.

— Как говорится, не для прессы, но — я вас уважаю!

— Взаимно, хоть вы и служите в корпусе.

Он отдает честь, не по-нашему вскидывая руку к голове.

Выйдя во двор, майор обогнул бронетранспортер, подошел к штабному фургону.

— Ну, что у вас, Дорфмайер? — спросил его выглянувший в открытую дверь полковник Меллони.

— Он не сдастся, господин полковник.

— Вы объяснили ему создавшееся положение?

— Да, господин полковник Волин прекрасно все видит сам.

— И понимает, что у него нет никаких шансов?

— Очень даже хорошо понимает.