Империя Русь

И, наконец, Александру удалось ввести в бой гренадеров.

Многоголосым хором отозвались разрывы ручных гранат в тылу боевого порядка фронтальной линии.

И тут враг не выдержал.

Сначала центр. Ведь именно там применили гранаты.

Люди начали отступать, стремясь разорвать дистанцию с этими залитыми их кровью с головы до ног легионерами.

А потом и фланги стали пятиться.

Тяжелая кавалерия, наконец, вырвалась из вязкого болота людей и пошла на новый заход для удара. Чтобы окончательно обрушить фланг противника.

И тут войска противника побежали окончательно…

– Мы сделали это! – возбужденно прокричал Александр, подбегая к маме.

Но она была бледна и как-то напряжена. – Мам?

– Мы сделали это… – тихо произнесла она, вяло улыбнулась и, пошатнувшись в седле, стала заваливаться на бок.

– Мама! – крикнул Александр и бросился к ней.

Императрицу поймали, предотвратив падение. И ахнули.

Плащ скрывал арбалетный болт, который вошел в сочленение доспехов. Судя по всему – где-то в начале атаки. Потому что крови Анна потеряла очень много.

Пульс едва прощупывался, да и была она крайне бледной. По сути, Императрица держалась только на морально волевых качествах. Сейчас же, когда стало ясно, что победа одержана, она расслабилась, потеряла сознание и, не приходя в себя, умерла спустя пару минут…

– Ваше Императорское высочество, – обратился к Александру легат.

– Что? – зарычал в ответ наследник. Так, что легат отшатнулся.

– Очень много раненых врагов…

– Убить! Убить! Убить! Всех их убить! Немедля! – закричал он, сверкая глазами и демонстрируя явную неадекватность.

– Есть, – козырнул легат и спешно отошел в сторонку, косясь на то, как совершенно выведенный из равновесия Александр убито сидит возле трупа матери. Впрочем, ослушаться приказа он не решился. Поэтому уставшие легионеры пошли добивать раненых врагов. Они и сами бы, скорее всего, умерли. Но так шансов не оставалось ни у кого…

Объединенное войско Новгородской республики, Ганзы, «Готландских жлобов» и аристократов нижних земель Священной Римской Империи отходили.

Пять сотен кавалерии оставались целыми. А вот пехота понесла просто ужасающие потери. Проведя перекличку спустя трое суток, недосчитались примерно семи тысяч человек. Ранены? Убиты? Дезертировали? Не суть. Их больше не было. А значит, весьма внушительная армия, более чем в пятнадцать тысяч, сдулась вдвое.

Мало того – настроения среди личного состава были очень нехорошие. Не бунт, конечно. Но ни о каком наступлении более помышлять не получалось.