Империя бурь

– Вы бы оба пьянствовали на крышах Варэса, вот и все твое обучение, – сказал Рован. – А что касается моих методов… Вспомни-ка, парнишка, сколько раз они спасали тебе жизнь.

Фенрис выпучил глаза. Значит, он моложе Рована. По человеческим меркам – все равно очень старый, но по меркам бессмертных он был моложе. И вел себя соответствующим образом.

– Варэс меня мало занимает, – сказала Аэлина. – Мы же говорили про Доранеллу.

– Пора бы понять: мы почти ничего не знаем о замыслах Маэвы. – Слова Гареля звучали как предостережение.

 – И потом… клятва, принесенная на крови. Уж такие вещи ты должна понимать.

– Я только не понимаю, как ей удается настолько держать вас в узде, – без обиняков призналась Аэлина. – У Рована не так. Если я отдаю ему распоряжения, они не требуют беспрекословного исполнения и только так, как я сказала. Нужно очень туго натянуть связующие нити, чтобы он… подчинился. Но даже тогда я скорее прошу, чем приказываю.

– У тебя так, у Маэвы по-другому, – сказал Гарель. – Многое зависит от личности того, кому приносят клятву.

Вы оба приносили клятву на основе любви, живущей в ваших сердцах. Ты не ставила перед собой цель владеть Рованом и помыкать им.

Услышав слово «любовь», Аэлина едва не вздрогнула. В тот день… когда Рован пил ее кровь, глядя ей в глаза… до нее начал доходить смысл происходящего. Чувство, связавшее их, было могущественным и неизъяснимым. Ни в каком языке не нашлось бы слов, чтобы рассказать об этом чувстве… Оно родилось на основе их дружбы, и дружба дала ему силу.

– Маэва настроена на власть и управление теми, кто приносит ей клятву, – добавил Фенрис. – Связующие нити скручены из подчинения ей в большом и малом. Она приказывает, мы повинуемся. Выполняем все, что она пожелает.

Глаза Фенриса помрачнели. Аэлина инстинктивно сжала кулаки. Маэва только силой могла заставить этих воинов делить с нею ложе… Рован состоял с Маэвой в дальнем родстве, что отчасти удерживало ее от поползновений. Зато с другими она не церемонилась.

– И вы никогда бы не смогли самостоятельно порвать эти узы?

– Никогда.

Если бы мы решились на такое, магия Маэвы попросту убила бы нас.

А он пытался? Если да, то сколько раз?

– Почему ты спрашиваешь? – поинтересовался Фенрис, совсем по-волчьи склонив голову набок.

«Потому что, если Маэва однажды заявит о своих притязаниях на жизнь Эдиона, я должна знать, как и чем ему помочь».

– Потому что я не люблю уклончивые ответы, – сказала она вслух и слегка улыбнулась.