Империя бурь

Она дорисовала последний символ, в котором Дорин не без внутренней дрожи узнал Знак Вэрда, и отошла. В руке у нее был зажат Глаз Элианы.

– И что теперь? – спросил Эдион.

– А теперь мы закроем ротики, – почти ласково ответила брату Аэлина.

Знаки, нарисованные кровью, казались черными. Они вбирали в себя лунный свет. Аэлина присела на кровать рядом с Рованом, положила руку ему на колено.

Знаки начали мерцать. Лисандра, первой это заметив, вытянула шею. Зеленые глаза вспыхнули, как у призрачного леопарда. Мерцание усиливалось.

Аэлина и Рован вскочили на ноги. Дорин смотрел на знаки, на полосу лунного света, протянувшуюся со стороны открытого балкона.

Полоса превратилась в проход, а из луча появилась человеческая фигура с размытыми краями. Она казалась видением из сна.

Волосы на руках Дорина зашевелились. Он встал на колено и склонил голову. Остальные не считали необходимым выказывать призраку уважение. Но Дорин однажды говорил в подземелье замка с Гавином, мужем Элианы. Событие это показалось ему необычайно далеким.

Он старался не думать о том, что Дамарис – древний меч Гавина – теперь у него. Днем Аэлина отдала ему меч и, похоже, не собиралась забирать назад.

Однако сейчас к ним явился не Гавин.

– Очень… далеко, – произнес негромкий женский голос.

Казалось, говорившая действительно находилась очень далеко отсюда.

Аэлина подошла к столу, шумно закрыла древние книги заклинаний и сложила в стопку.

– Мы сейчас далеко от Рафтхола, да и твоя гробница изрядно завалена. Сочувствуем тебе.

Дорин смотрел то на призрачную фигуру, то на вполне осязаемую террасенскую королеву.

Очертания Элианы исчезли, затем появились снова, будто ветер мешал ей удержаться на месте.

– Мне… трудно стоять.

– Тогда не будем терять время. – Голос Аэлины напоминал лезвие меча. – Никаких игр. Никакой полуправды. Зачем Денна явилась ко мне сегодня? Я так поняла, что отыскание Замка крайне важно. Но что из себя представляет Замок? И почему она назвала меня Обетованной королевой?

Эти слова как молнией ударили древнюю владычицу.

Размытые черты приобрели четкость.

Юное, но очень серьезное лицо. Длинные серебристо-белые волосы (Дорину сразу вспомнилась Манона). А глаза… ослепительно-синие. Они остановились на Дорине. Светлое платье Элианы трепетало на легком ветру.

– Поднимись, молодой король.

– Может, обойдемся без придворных церемоний? – дерзко спросила Аэлина. – Как-никак, здесь не дворец.

Элиана внимательно оглядела Рована, затем Эдиона. Ее изящная шея вздрагивала.