Империя бурь

"

"– Я тебя вижу. Вижу каждый уголок твоего тела. И не боюсь! – не произнес, а прорычал он.

«Я не буду бояться».

Черта, проведенная посреди ярко пылающего огня.

«Меня зовут Аэлина Галатиния… И я не буду бояться».

И вдруг, неведомо откуда, у нее в руке появились поводья для обуздания магии.

Внутрь хлынула темнота, спокойная и желанная. Темнота гасила очаг яростного пламени.

– Рован, – прошептала Аэлина, пытаясь сглотнуть.

Его глаза с почти звериным блеском внимательно оглядывали ее с головы до пят.

Он дышал шумно и сбивчиво, как дышат пережившие сильный страх.

– Рован, – повторила она.

Он не шевелился, а продолжал осматривать ее тело, ища следы ожогов. От этого Аэлине тоже стало страшно.

Она схватила Рована за плечо, впилась ногтями, ощущая его переполненность злой, жесткой силой. Он будто отпустил свои поводья, предчувствуя, что ему придется вести сражение за ее тело, за то, чтобы этом теле осталась она, а не какая-то богиня или хуже того.

– Рован, успокойся.

Никакого внимания. Аэлина убрала с лица его руки, затем наклонилась, сбросив на пол обгоревшие лоскуты простыней.

– Я прекрасно себя чувствую, – сказала она, тщательно выговаривая каждое слово. – Спасибо тебе за это. А теперь принеси мне воды. Ужасно хочется пить.

Простое и такое понятное распоряжение. Когда-то он сам ей говорил, что фэйские мужчины любят ощущать свою нужность. В них есть что-то от заботливых нянек, готовых хлопотать и ублажать своих чад. Вот и пускай хлопочет вокруг нее. Заодно вернется к привычному хладнокровию и рассудительности.

Однако лицо Рована и сейчас было искажено звериным гневом, сквозь который проглядывал страх за нее.

Тогда Аэлина наклонилась и слегка укусила его за подбородок:

– Если не начнешь вести себя как принц, можешь спать на полу.

Рован отпрянул. Не сразу, но его лицо приобретало знакомое ей выражение. Свирепость исчезала. Он и сейчас еще был зол и готов расправиться с невидимыми угрозами, что совсем недавно витали над Аэлиной. Потом, внутренне себя взнуздав, он тоже слегка укусил ее за подбородок и сказал на ухо:

– Я заставлю тебя, принцесса, пожалеть о твоих угрозах.

Аэлина почти дрожала, но все же сумела улыбнуться. Рован встал. Все его мускулы были напряжены, что не мешало ему с кошачьим изяществом подойти к столику, где стоял кувшин.

У Рована еще хватило наглости оглянуться и наградить ее довольной мужской улыбкой. Кружку он наполнил почти до края, не пролив ни капли.

Кувшин вернулся на место.