Империя бурь

Старшие шабаши расчетливее и не торопятся прощаться с жизнью. К тому же они опытнее и предпочитают сражаться. Но шабаши помоложе и послабее могут и пожертвовать жизнью. Либо со страху, либо ради славы.

– Самоубийство одних ради убийства других.

– Это война. А война – узаконенное убийство, на какой бы стороне ты ни находился.

Увидев, что лицо Дорина помрачнело от гнева, Манона спросила:

– Ты когда-нибудь убивал людей?

Дорин открыл было рот, чтобы сказать «нет», но огонь над его пальцами погас.

Убивал. И происходило это, когда в нем поселился валгский демон, догадалась ведьма.

Похоже, что убийства совершались часто и не самым чистым образом.

– Когда снова увидишь валгов, вспомни, чтó они заставляли тебя делать, – сказала Манона.

– Такое ни за что не забыть, ведьмочка.

Дорин встал, собираясь уйти.

– Кандалы натерли мне кожу, – призналась Манона. – Прояви хоть немного милосердия.

Дорин остановился. Манона подняла руки, показав ему цепи:

– Слово даю: я никому не причиню зла.

– Я здесь ничего не решаю.

Раз ты окончательно пришла в себя, поговори с Аэлиной. Она все время пыталась что-то узнать у тебя. Ответь на ее вопросы, и она отнесется к тебе благосклоннее.

Манона совсем не помнила вопросов, которые задавала ей Аэлина. Ни одного.

– Знаешь, короленок, чем дольше я торчу в этой дыре, тем сильнее меня тянет устроить после освобождения какую-нибудь глупость. Я так давно не подставляла лицо ветру. Помоги мне хотя бы в этом.

– В каюте есть окошко. Встань к нему.

Манону несколько удивила эта мужская властность в голосе Дорина и его поза.

Он стоял, горделиво развернув плечи.

– А если бы я спала, ты бы глазел на меня? – вкрадчиво спросила она.

– Тебе бы это не понравилось?

В вопросе Дорина сквозило холодное изумление.

То ли из-за сильной кровопотери, или по причине долгого лежания в тесной каюте, Манона повела себя несколько безрассудно, если не сказать, глупо.

– Если тебя угораздило пробраться ко мне среди ночи, я должна быть уверена, что хоть что-то получу от твоего визита.

Его губы дрогнули. Улыбка была чувственной, но холодной. Интересно, во что бы вылились любовные игры с королем, наделенным первозданной магической силой? Неужели она бы сама стала просить о близости – впервые за свою долгую жизнь? Похоже, он мог и, наверное, даже хотел добавить к этому крупицу жестокости. Кровь в жилах Маноны заурчала.

– Как ни соблазнительно было бы увидеть тебя голой и прикованной цепями… – Дорин негромко рассмеялся.