Империя бурь

Она повернулась к Маноне:

– А если бы не Манона, я бы вообще сгинула в Морате.

Манона кивнула. Взгляд ведьмы остановился на поношенных кожаных доспехах Элиды. Она помнила, как девчонка прятала во внутренний карман обломок камня, завернутый в клочок ткани. Вот и подтверждение, которое она искала. Недостающая сторона треугольника.

– Я должна назвать еще одно имя, – продолжала Элида, которой стало неуютно под пристальным взглядом Аэлины. – Ту женщину звали Кальтэна Ромпир.

У Элиды сдавило горло. Дрожащими пальцами она достала из внутреннего кармана маленький сверток.

Камень в нем подрагивал, как живой.

– Она просила отдать это тебе. В смысле, Селене Сардотин. Кальтэна не знала, что у тебя есть другое имя. Она говорила, это плата за… теплый плащ, который ты дала ей в холодной темнице.

Элида не стеснялась слез. По сути, Кальтэна спасла тогда их всех.

Аэлина смотрела на дрожащую ладонь Элиды, где лежал свернутый клочок ткани.

– Наверное, Кальтэна хранила это как память о твоей доброте, – срывающимся голосом продолжала Элида.

 – Они… ее сломали. Она погибла в Морате, совсем одна. Кальтэна это сделала, чтобы я не… чтобы они…

Все молча слушали, боясь шелохнуться. Только Лоркан положил ей руку на спину, что вызвало новый поток слез.

– К-кальтэна просила… п-помнить твое обещание всех их н-наказать. И с-сказала, что ты м-можешь открыть любую дверь, но т-только если у тебя есть К-ключ.

Аэлина зажмурилась и плотно стиснула губы.

К ним подошел красивый темноволосый мужчина.

Он был немного постарше Элиды, но держался с таким изяществом, что она снова почувствовала себя маленькой замарашкой. Его умные, спокойные и печальные глаза смотрели на Элиду.

– Говоришь, Кальтэна Ромпир спасла тебе жизнь? И дала тебе вот это?

Он знал Кальтэну!

– Совершим церемонию представления, – усмехнулась Манона. – Госпожа Элида Лошэн, правительница Перранта, позвольте вам представить Дорина Хавильяра, короля Адарлана.

Король недоуменно посмотрел на ведьму.

– З-здравствуйте, ваше величество, – пробормотала Элида, наклоняя голову.

Ей стало стыдно за себя. Разлеглась тут, как гусеница, в присутствии королевы и короля. Но она пока не отдала камень.

Аэлина вытерла рукавом мокрое лицо:

– Элида, ты знаешь, чтó несла мне?

– Д-да, к-королева.

Бирюзовые глаза устало посмотрели на Элиду, затем повернулись к Лоркану.

– Что ж ты не воспользовался случаем и не забрал? – спросила она.

Голос был отрешенным и очень жестким.