Империя Греха

Он проедет по нему бульдозером, разорвет на части и скормит мне, не так ли? Это его интенсивность, которую я чувствую с каждым прикосновением его кожи к моей.

Интенсивность не может быть запланирована. Вот почему я не должна была выбирать его. Но я выбрала, и не могу остановить это, даже если бы захотела.

И глубокая часть меня все равно отвергает этот вариант.

— Может, ты из эскорта? — он проводит пальцами по моим мокрым складочкам, делая их более влажными и чувствительными. — Но ты бы сказала это, не так ли?

— Возможно, я выполняю сегодня работу на общественных началах.

Я хотела сказать это как укол, но он снова усмехается. Это нервирует, насколько обаятельным он может быть, хотя он обладает острыми углами. Так не должно быть. Очаровательные люди не обладают такой силой, как мужчины, которых я знаю всю свою жизнь.

И сочетание того и другого опасно, даже пугающе.

Но мое тело, похоже, не волнует этот факт, потому что в тот момент, когда он вводит в меня палец, я встаю на цыпочки, подавляя стон.

— У тебя есть рот, — хрипит он, погружая палец глубже.

— Да, и я не боюсь им пользоваться.

Не совсем, но ему не нужно это знать.

— Значит ли это, что ты возьмёшь меня в рот и позволишь мне кончить в это красивое горло?

Я задыхаюсь, но это происходит от моих едва существующих слюней. Я думаю, что бы придумать в ответ, когда он добавляет еще один палец и крепко сжимает мой затылок.

Я замираю, боясь пошевелиться или даже вздохнуть. Святое гребаное дерьмо.

Это всего лишь два пальца.

Его пальцы, такие же твердые и острые, как и сам мужчина. Но что еще больше усиливает мое возбуждение, так это то, как он хватает меня за шею. Будто имеет на это полное право, как он давит на мою точку пульса, контролируя мое дрожащее, прерывистое дыхание.

— Вот тебе совет, я не люблю болтушек, — непринужденно произносит он, впиваясь в меня пальцами, скрещивая и разжимая их в ритме с моими дрожащими вдохами и выдохами.

— С-слишком поздно; ты... с-сейчас с ней...

— Похоже, я делаю это недостаточно сильно, если ты еще в состоянии говорить.

Он добавляет еще один палец, и я вскрикиваю, звук пронзает оглушительную тишину гостиничного номера.

Если раньше мне казалось, что я переполнена, то сейчас я просто разрываюсь.