Империя Греха

— Значит ли это, что теперь ты покажешь мне свои сиськи? Или свою киску? Быть может, и то, и другое?

Мои пальцы чешутся и горят, и я действительно хочу этого. Я хочу раздеться перед ним и посмотреть, как потемнеют его золотистые глаза.

Но прежде, чем я успеваю согласиться с этой безумной идеей, дверь в его кабинет распахивается, и входит Дэниел.

— Прекрати присылать мне блондинок, ты, чертов онанист. Вчера вечером их было две.

Я замираю, но Нокс просто ухмыляется.

— Сегодня будет три.

— Какого хрена?

— Завтра четыре.

— Ты что, блядь, смерти желаешь?

— Очевидно, да. Поэтому я буду убивать тебя медленно с помощью блондинок.

Я пытаюсь подавить смех, и это предупреждает Дэниела о моем присутствии, потому что его голова поворачивается в мою сторону. Его глаза сужаются на меня, затем снова на Нокса.

— Подожди минутку. Это из-за нее?

Нокс поджимает губы, но ничего не говорит.

Дэниел бросает свой вес на кресло перед Ноксом, кажется, немного успокоившись.

— Ясно. Если тебе не нравится, что я делаю шаги к твоей девушке, все, что тебе нужно сделать, это сказать об этом. Не нужно быть мудаком.

Мои щеки пылают от этого. Или, точнее, та часть, где он назвал меня девушкой Нокса.

Я ведь не девушка, верно?

— Я говорил тебе, но ты не послушал, так что проститутки твое наказание до дальнейших распоряжений.

— О, да пошел ты. — он наклоняет голову на бок в мою сторону. — Уверена, что не передумаешь? Я трахаюсь гораздо лучше, чем он.

Нокс резко встает, так резко, что я в испуге отталкиваюсь от дивана.

— Повторишь это еще раз, и я изобью тебя на хрен, а потом заплачу дюжине шлюх-блондинок, чтобы они дрочили тебе во сне. Не испытывай мое чертово терпение.

Вместо того чтобы разозлиться, губы Дэниела растягиваются в широкой ухмылке.

— Боже, Боже, Ван Дорен. Разве это не чертовски интересно?

— Проваливай."

"— Не тогда, когда это становится таким аппетитным. Мне заказать костюм шафера?

Я сглатываю, мое сердце колотится от того, на что он намекает.

— Я... я возвращаюсь в отдел информационных технологий.

Нокс собирается что-то сказать, но я не могу слушать его в моем растрепанном состоянии или с тем, как сердце грозит выпрыгнуть из грудной клетки.

И это чувство не проходит до конца дня, ни когда я работаю или обедаю с Гвен и Крисом, и уж точно не когда я иду домой одна.