Империя Греха

Он предложил Мэтту сделку о признании вины: двадцать пять лет тюрьмы или он не только предъявит ему обвинение в тяжком преступлении класса В, но и возбудит каждое дело о физическом нападении отдельно.

Я потребовал этого от прокурора после встречи с ним, иначе я бы протащил его перед СМИ. Они фанаты меня, Сандры и Лорен и начали движение под названием #SaveSandra, поэтому если бы я созвал пресс-конференцию и обвинил его в безделье, он бы получил огромную обратную реакцию.

Поэтому он решил поступить правильно. Хоть раз в своей проклятой гнилой жизни.

Я по-прежнему считаю, что двадцать пять лет тюрьмы — это слишком мало за все, что пережила Сандра, но это лучше, чем альтернатива.

Хотя ей еще предстоит долгий путь, это хорошее начало.

Несмотря на мое облегчение по поводу результата, чувство радости, которое, как я думал, я буду испытывать, отсутствует. Оно затуманено мрачной тенью, которая все время нависает над моей головой.

Тень настолько большая и густая, что я не могу ее разглядеть.

Тем не менее, я ничего не показываю на своем лице.

Когда я наконец добираюсь до своего кабинета, то бросаюсь на диван и закрываю глаза. Моя рука сжимается в кулак, затем сгибается на бедре в такт громким ударам сердца.

Может, я и выиграл сегодня, но что-то не так. Или, скорее, несколько вещей.

Во-первых, апатия Пирса. Во-вторых, общая атмосфера в зале суда. И последнее, но не менее важное, то, как все встало на свои места без всякого вмешательства.

"Такое впечатление, что Мэтта подбросила мафия, что объясняет его бледное лицо еще до проигрыша. Словно он предчувствовал, что произойдет, и только ждал, когда упадет другой ботинок.

В дверь моего кабинета стучатся, и я открываю глаза, когда входит Дэниел.

Прошла неделя с того дня, когда я чуть не избил его до смерти, но вместо того, чтобы дать нам пространство, в котором мы оба нуждаемся, он был рядом, как шип в моем боку, который я испытываю искушение ударить каждый раз, когда вижу его.

— Вижу, тебя можно поздравить.

Он улыбается, садясь на кресло напротив меня.

— Отвали.

— Уверен? Я подумал, что ты захочешь услышать, что Анастасия сказала мне в тот день.

Я сажусь прямее, каждая косточка в моем теле приходит в движение при упоминании ее имени. Это всего лишь ее имя, но оно обрело присутствие, причем резкое, и оно пронзает мою грудь и разрушает органы.