Империя Греха

Я бросаю быстрый взгляд на комнату, и не требуется много времени, чтобы понять, что это ее комната.

В углу стоит огромный письменный стол с тремя мониторами, но все остальное девчачье. На простынях изображены бабочки, а на кремовых обоях цветы.

Она всегда была сочетанием противоположных вещей, но они по-прежнему так хорошо подходят к ее характеру.

Они по-прежнему так много говорят о ней и о том, кем она является.

Мягкая девушка с тайной дикой стороной.

— Так вот где ты жила все это время.

Она смотрит на меня зловещим взглядом.

— Это не должно иметь важность сейчас.

— Тогда что? — я делаю шаг к ней, и она заметно сглатывает. — Я думаю, что это горячо посмотреть, где ты спишь каждую ночь в одних шортиках. Может, даже голая?

— П-прекрати.

Ее голос задыхается, но возбуждение покрывает его. Моя рука тянется вперед, и я обхватываю ее горло, слегка сжимая по бокам. Она ненадолго закрывает глаза, издавая прерывистый выдох, и я крепче прижимаюсь к ней. Мне нужно почувствовать ее, снова иметь возможность дышать, но тот факт, что ей тоже стало легче? Что когда она открывает глаза, в них плещется такая же сильная волна тоски, как и в моих? От этих фактов я чуть не схожу с ума.

И мне приходится прижаться к ней сильнее, погрузить пальцы в ее плоть и убедиться, что она здесь.

Она здесь.

— Нокс... я...

— Шшшш.

Я прикладываю палец к ее губам и толкаю ее назад, прижимаясь к ее горлу.

Вскрик раздается в воздухе, когда она спотыкается о край кровати и падает на спину. Я следую за ней, свободной рукой обхватывая ее бедро.

Она хлопает руками по моей груди.

— Не надо.

— Не надо?

— Не переворачивай меня на живот. Я хочу смотреть на тебя, — шепчет она, ее тон так же уязвим, как и выражение лица.

Мои пальцы впиваются в ее бедра, и я собираюсь отказаться от этого, собираюсь сделать то, к чему привык, но что-то останавливает меня.

Мольба в ее глазах, уязвимость в них.

Кроме того, какая-то часть меня тоже сопротивляется этому. Та самая часть, которая не могла выжить без нее и превратила мою жизнь в ад с тех пор, как ее не стало.

Ее ладони опускаются на мою грудь, и она смягчает свой голос.

— Я знаю, Нокс... Я знаю о твоем прошлом и о том, почему тебе трудно сблизиться, и я понимаю, я...

— Прекрати болтать.

Ярость, возникшая ранее, снова возвращается, и на этот раз по совершенно другим причинам.

Тени клубятся вокруг моей головы в густом тумане с потребностью причинить ей боль.

Заставить замолчать девушку, которая не должна была видеть их в первую очередь.