Империя Греха

— И почему ты думаешь, что у меня их нет?

— И какие же у тебя причины?

Я протягиваю руку и хватаю ее за горло. Я делаю это не резко, но она вздрагивает, ее тело замирает в моей хватке, и гнев медленно исчезает с ее лица.

— Продолжать прикасаться к тебе, заставлять тебя извиваться и смотреть на меня. А быть может, я просто хочу поиграть с тобой, быть может, развратить и трахать тебя, пока не испытаю насыщения. Возможно, все вышеперечисленное. У тебя с этим проблемы?

Она молчит, ее губы разомкнулись, и я не могу противиться желанию провести большим пальцем по их полноте, чувствуя, как она вздрагивает.

— А что, если да?

— Что? Что у тебя с этим проблемы или что тебе не нравится, что я прикасаюсь к тебе?

— И то, и другое?

— Тогда я прекращу.

Ее дыхание сбивается, и я улыбаюсь, крепче сжимая ее горло.

— Пока. Но я все равно вернусь, чтобы получить больше. Я все равно найду тебя в каждом углу и каждом чертовом закоулке. Я буду преследовать тебя до тех пор, Анастасия, пока у тебя не останется другого выхода, кроме как вернуться ко мне.

Я чувствую, как она тает, наклоняясь ближе, ее губы пульсируют на моих пальцах. От одного только их тепла член становится охренительно твердым.

Необъяснимая потребность, которую я никогда раньше не испытывал, бушует и ревет во мне с разрушительной силой.

Потребность прижать ее к стене и трахнуть.

Потребность войти в нее так глубоко, что я не буду знать, где кончается она и начинаюсь я.

Потребность заполнить ее мной настолько, что она будет с трудом дышать, как в тот первый раз.

"У меня нет подобных мыслей о девушках, которых я трахаю. Даже близко. Они всегда являются средством достижения цели, способом сбросить напряжение и покончить с этим.

Временами это было рутиной, гребаным инстинктом, как дыхание и еда.

С Анастасией все по-другому.

Потому что я знаю, я просто знаю, что если я трахну ее снова, все раздуется до предела. И не только потому, что я редко трахаю одну и ту же девушку дважды, или потому, что она превращается в нездоровую одержимость.

Все это и даже больше.

То, как она легко подчиняется моему господству, как дрожит в моих руках, даже когда хочет бросить мне вызов.

Как ее маленькое тело так близко к моему и как сбивается ее дыхание в тот момент, когда мои пальцы впиваются в чувствительную, легко краснеющую кожу горла.

— Что, если я продолжу убегать?

Ее голос низкий, настолько низкий, что я едва его слышу.

— Я продолжу преследовать тебя.