Империя Греха

.

— Не надо... не надо... пожалуйста... пожалуйста, не называй меня так, пожалуйста, я умоляю тебя... я сделаю все... только... только...

— Эй, расслабься. Все в порядке.

Она смотрит на меня, слезы скатываются по подбородку и шее.

— Не... не будет в порядке. Ничего не в порядке. Они следят за мной... та женщина из ресторана следила за мной, а теперь они здесь, и никогда не будет хорошо.

Несколько прохожих вопросительно смотрят на нас, и хотя я не уверен, что она сосредоточена на них, могу сказать, что она действительно находится на пути к срыву.

Поэтому я хватаю ее за руку и тащу за собой. Она не протестует, пока я веду ее через черный выход ресторана и прижимаю к стене.

Мы оказываемся в небольшом переулке, скрытом от глаз. Здесь не так светло и нет людей, следящих за каждым ее движением.

Но она все еще тихо плачет, ее тело напряжено.

Я протягиваю руку к ее очкам и снимаю их. Она пытается бороться со мной, чтобы удержать их на месте, потому что они ее маскировка от мира.

— Отдай их, — шепчет она.

— Чтобы ты могла вернуться в свой пузырь?

Она смотрит на меня.

— Что плохого в пузырях? Они безопасны, и никто не причиняет тебе вреда, когда ты в них.

— Они иллюзия, которая рано или поздно исчезнет. Все, что тебе останется, это еще больше страданий.

— Я разберусь с этим, когда это произойдёт.

— Или ты можешь справиться с этим сейчас, а не прятаться.

— Я не прячусь.

Я достаю свой телефон, открываю камеру и подношу его к ее лицу.

— Разве это похоже на человека, с которым все в порядке?

Ее губы раздвигаются и дрожат, а в фальшивых глазах собирается свежая волна слез. Я ненавижу, что она изменила цвет глаз, что я едва вижу проблеск неземной синевы, в которую я смотрел, когда впервые встретил ее.

Голубой цвет, рассказывающий мистическую историю без единого слова.

Она отталкивает телефон и смотрит в сторону. Когда она говорит, ее голос так низок, что почти неразборчив.

— Иногда прятаться единственный выход для таких, как я. Так что позволь мне.

Я опускаю ее очки в карман и кладу одну руку на стену возле ее головы, а другой беру ее за горло и наклоняюсь к ней."

"— Видишь ли, в этом-то и проблема. Я не могу.

Ее дыхание сбивается, когда моя грудь льнет к ее груди, пока мы оба не ощущаем гулкие удары сердца и скачущий пульс.

Пока мы оба не оказываемся в ловушке настоящего момента.

— Что ты делаешь...